За границей своих полотен
гнёзда вьёшь и птенцов целуешь.
Устремляются дни к субботе.
Воскресение - к аллилуйя.
Можно бег облаков ускорить
и наполнить момент печалью.
Окунаясь дождями в море,
слушать споры забавных чаек.
Можно небо раскрасить жёлтым
или чёрным - на радость совам.
Пограничный мир - бережённый,
и находится под покровом.
Очень важно что будет с внешним
проявлением главных линий.
Зазеркальностью ты не здешний,
но последствиями повинный.
Ты присутствуешь в каждом слове,
привлекая волненье кисти.
Видишь ночью и днём, как совы...
Только те не умеют мыслить.
Заблудился млечный путь в ракушке.
Бьётся в стены, крутится спиралью.
Можно к уху приложить, послушать,
но откроется вовне едва ли.
Вознеслась до потолка песчинка,
обернулась жемчугом, светилом.
Ни восходов, ни закатов...
не рассчитан
микромир моллюска на вместимость.
Заблудился космос...
Где масштабность?
Где величие и бесконечность?
Кто-то вдруг решился пошаманить,
изменить, привычного отречься.
Если к уху приложить, послушать,
потрясти ракушку мимоходом -
развернётся млечный путь над сушей
и над морем звёздным хороводом...
Задержись на чуть-чуть, луна.
Тени прячутся по углам.
Свет в тебе... значит, ты добра
и даёшь силу фонарям.
Продолжается жизнь во тьме.
Звёздной пылью расчищен путь.
Пусть не золото, только медь,
и на солнце не посягнуть,
но с тобою везде светло.
Проникают во мглу лучи
молчаливостью тёплых снов
и стараются ночь смягчить.
У светящих - ни тени зла.
Не следи за потоком звёзд
и со мной задержись, луна.
Свет в тебе... значит, нет угроз.
Закрыв глаза, легко услышать звук
души напротив, маленького сердца.
Но ты далёк от правды, близорук...
Закрой глаза, и станет новым средством
тень от ресниц и плотный полукруг
горячих век для близкого соседства
закрытых судеб.
Словно две волны,
мы в наше море вечно влюблены.
Закрой глаза и слушай как прибой
рисует новый звук в морском узоре.
Слова пусть чайками наперебой
воркуют в нашем главном разговоре.
Девятый вал громадой затяжной
всё подытожит и, разгладив море,
нам повелит
опять открыть глаза
и убедиться - всюду бирюза.
Не нужно больше защищать ковчег
и прикрывать молитвенной вуалью.
Он сам - спасенье, праздник, оберег...
Оставив ненадёжность зазеркалья,
мы отдадим в архив библиотек
безликость прошлого, его печали.
Глаза открыты,
и сердечный стук
судьбы единой пробуждает слух.
Я хочу появиться там,
где вода убегает в небо,
облака из капели лепит
и слетает дождями к нам.
И хочу появиться здесь,
где молчание стоит много.
а растянутость каталога
говорит о вреде словес.
Горизонт воплотил мечту,
разделяя миры линейно.
Хорошо между быть, наверно...
Появиться и в нём хочу.
Зеркала отражают небо,
на котором рисуешь ты
облака. Белоснежный лебедь
опускается на холсты.
Поднимая крылами воздух,
ловит солнце. В потоке слов
исчезает куда-то проза.
Стих ложится на полотно.
Что-то странное происходит
в непохожести трёх миров.
Появляется общность, сходство,
неожиданный поворот.
Лебединность, зеркальность, слово...
Что здесь главное - не решить.
Совмещаются три основы,
размываются рубежи.
Я рисую морозный орнамент
из холодных свернувшихся дней.
Украшаю узоры снегами.
Не хватает тепла в декабре.
Горизонт уложился в прямую,
став на целую вечность длинней,
и втянулся во мглу ледяную...
Засыпают часы на стене.
Я рисую орнамент из льдинок,
добавляя к нему свет луны...
Горизонт развернулся на диво
и раскрасились зимние сны.
Идеальное небо
в глубинах колодца.
Золотое сечение
смежных пропорций,
странных вкусов, желаний,
открытых вопросов...
Невозможно гармонии
быть с перекосом.
В тёмной части луны
возникают секреты.
А с другой стороны
выплывают ответы.
Полноводие звёзд
эмигрирует в солнце.
Тишина наполняется
шумом эмоций.
Золотое сечение -
в сердце и мыслях.
На качелях судьбы,
словно на коромысле,
я несу вёдра жизни.
Но сможет напиться
лишь один, потерявшийся
в тысячах лицах.