Я не играю образами дня,
где очевидностью раскрыты тайны.
Возможно ли открытому пленять
и увлекать куда-нибудь бескрайне?
Чем ярче свет дневного бытия,
тем искушённей и темнее ночи.
И, словно невесомая ладья,
плыву я между звёздных многоточий
и между слов...
Укладываясь в ряд,
звучат они свободными стихами.
Возможно, это пение цикад
вошло и заблудилось между снами...
Неважно.
Возникают чудеса
лишь там, где нет сознательных рефлексий,
где не шагает время по часам
и пробуждение моё не крестит.
В раю из надкушенных яблок
нет птиц,
не бывает зверей.
Заря, загораясь неярко,
уходит в туманность теней.
Не движется воздух ветрами.
Волна не бежит на пески.
По морю бумажный кораблик
плывёт,
совершая круги.
Читает дневную газету,
с дремотой борясь иногда.
На парусе чьи-то портреты
и текст размывает вода.
Улыбчивых лиц разновидность
сливается в нечто одно,
среди синевы алфавита
становится общим пятном.
В раю из надкушенных яблок
компот разучились варить.
Рецепты для местных кухарок
прочесть невозможно,
мокры.
Для рыб развлечение было б -
бумагу по дну раскрошить...
Кораблик затянется илом.
В глубинах морских ни души.