|
|
Туманом плыву по траве, ищу где бы остановиться. Озёра - в одном рукаве, в другом - лебединые птицы. На плечи упал небосвод, а ноги прохладны и босы. Венера задержит восход... и я трансформируюсь в росы. Реальность озёр - для тебя. Лебёдушки, водные феи, волнуются, пух теребят. Вопросом изогнуты шеи... Рассеялся лёгкий туман, а росы мгновением живы. Недолго продлился роман, но памятью утра свежи мы.
Всё, что птицы склевать не успели, уложилось легко в решето. По дорогам помчались недели... Придержать резвый бег? Ни за что! Безлошадным бродяжим весельем мы глядим на волшебный восход. То синеет, то густо краснеет, украшая для нас небосвод. Перепутья расправили крылья, улетая в иные миры. Всё, что не было, выросло былью, принимая от жизни дары. Кувыркаются в небе барашки, и готовы спуститься дождём... Передышка. Пьём кофе из чашек. Ничего, мы грозу переждём.
Обнуляется в белом былое, превращаясь в прозрачную точку. На молочности времени - двое... Первый день декабря непорочен. Ты назвал пустотой неизвестность. Я увидела в ней дух свободы. В многоцветии душно и тесно, незаметна воздушность восходов. Паруса под ногами и в небе. Может, ангелы крылья раскрыли, или белый возносится лебедь в глубину обнулений... Иными мы предстали на фоне бесцветья. Новый день захотели раскрасить. Слово к слову, вопросы к ответам... и восход облекается в красный.
Слетают вниз снежинки-почтальоны и превращают в дождь немые письма. Рисую новый снег на чистом фоне начала января, вне реализма. Засеребрилось дерево надежды, что для меня не чудо, и не ново. Мой дух спокоен, твой - горит мятежно... и потому дождями стало слово. Рисую снова снег. В нём заморожу узоры счастья, избежав капели. И письма падают в твои ладоши... Успеешь прочитать их до апреля.
Пять утра. Луна слегка остыла. Час восхода я не тороплю. Ветерок в лицо подул... Не ты ли мне прислал цветок с далёких клумб? Словно принц на маленькой планете я любуюсь им, но алый цвет день подхватит в жаркой эстафете, передав закату силуэт моего цветка. Прохлада снова проберётся на луну тайком. Пять утра... Твоё мне нужно слово - завтра будешь тем же ветерком.
Я строю планы. На ладони рисую линии, углы... Играет солнце в плоском доме, пытаясь небо округлить, разгладить свитые дороги и вывести меня на свет протуберанцами поджогов, нарисовать иной сюжет. Мгновенно я меняю планы на отражение атак. Ладонь сжимается упрямо и превращается в кулак.
Поезда, говорят, не ездят. И автобусы пеши ходят. Стимул двигаться неизвестен. Может, веянье странной моды? Пароходы умеют плавать, но решили ходить, похоже... Водоплавающий - вне правил. И колёсный вне правил тоже. Облака, говорят, летают, не имея воздушных крыльев. Наблюдая за белой стаей, утверждаем - они поплыли... О полётах и змей наслышан. Вырываясь из рук мальчишки, к небесам потянулся, выше... Тот, кто ползает - не обижен.
Плоский минус превратится в плюс и по-птичьи в небо вознесётся, покидая горизонта шлюз, если вдруг захочет видеть солнце. За лучами вытянется вверх, любопытством чудным наполняясь, и вольётся в пламенный рассвет, где царит материя иная. Озарится солнечным огнём и почувствует в себе объёмность. Вместо плюса крест возникнет в нём, как цена стремительным подъёмам.
Не может быть север без юга, и запад стремится к востоку по контуру вечного круга. Начало летит к эпилогу, к моменту слепых обнулений, и капсулу жизни находит на водах, где плавает лебедь. Чуть позже пойдут пароходы, и небо согнут самолёты, в дугу округляя масштабы. Всё меньше и меньше свободы. Всё больше на душах царапин. Не будет без севера юга, и ты без меня невозможен, но с контура вечного круга взлететь лебедино не можешь.
Люблю в тебе несказанное слово, таинственную нераскрытость фраз. За яркой вспышкой - незвучанье грома, и бури раздраженье... не сейчас. Блуждаю я по мысленным проспектам, поэтов дальних слыша голоса: - ночная улица... - фонарь... - аптека... Неона свет бросается в глаза. Твою боготворю несовременность, звучание мелодий прошлых лет. В них звуков переливы совершенны. Гармония во всём, подвоха нет. Туманами слегка прикрыта тайна, которую пытаюсь разгадать. Люблю я всё в тебе, и не случайно блуждаю по проспектам наугад.
Любить по правилам твоей системы, о капитан, мой разум, прикажи! Восторги, слёзы, страсти, куражи, распредели вдоль кровеносной схемы. Фуражной, строгой шапкой командора храни от буйства прочность головы. А в сапогах морских и строевых пусть будет твёрдость шага и опора. А я лишь сердце, мягкое, хмельное... Слова бросаю в глупую луну и призываю вечную весну, пока ковчег ты воздвигаешь Ною. И, восходя на палубу спасенья, благодарю тебя, мой капитан, за то, что сомневаясь всё ж позвал... хоть и трещит по швам твоя система.
Лёгкий дождик умыл дороги, зеркалами улёгся в ниши. Отразились в них полубоги, небеса притянув поближе. Облака разместились в лужах, потолкавшись слегка боками. Птицы, зеркало обнаружив, закружились между мирами. Небо выгнулось сонной кошкой и зевнуло. Пора быть утру. Воробьям кто-то бросил крошек, небо в лужицах сделав мутным. По следам голубой пантеры и на голос, зовущий с крыши, вышло солнце, подняв портьеру... По-весеннему светит, дышит.
Горячее слово, цвет мандарина... Может быть, солнце? Снова гадаю на кофейной гуще ночи - случится ли восход рубиновый? Впрочем, согласна на розовый или серый... лишь бы созрела уверенность в тебе. Обидно ожидая одно, получить другое. Сказано - солнце... Значит, точка. Изволь вертеться вокруг моей талии. Впрочем, согласна на - вокруг земли, но предупреди заранее - обговорим цвета и условия подачи восхода на завтра. Иначе неуверенность превратится в знание - верить тебе нельзя.
Лапами мягкими перебирая, носом прохладным ныряя в сугробы, прячет морковку под ёлочкой зая - вкусный подарок для некой особы. И медвежонок припрятал бочонок с мёдом, вернее - лишь с тем, что осталось. Ёлка вздохнула в ответ обречённо и промолчала, гостинцы считая. Белую косточку тащит волчище, ленточкой алой украсив подарок. Он расстаётся с любимейшей пищей, ради девчонки нарушив порядок. Юная леди проснётся январским утром с лучистой улыбкой на губках, и, протерев полусонные глазки, спросит у ёлки - где новая кукла?
Небу гордиться нечем, если не встанет солнце, если заменят свечи свет золотых эмоций. Солнцу гордиться нечем, если исчезнет небо. Птицы не защебечут радостно и волшебно. Свежим лимоном пахнет хитрая суть мелиссы. Мёдом не станет сахар, как бы им не гордились. Тучи дождём гордятся - пользой лимонной роще. В мире фальсификаций ливень реально мощен.
Над туманом возвысились горы. Скоро спустятся росами вниз и откроют простор кругозору за таинственной тенью кулис. Море плещется, крутит воронки и жемчужины сносит к ногам. Под камнями укрылись дороги, доверять не желая шагам. День распахнут. Владычествуй, властвуй! Ни одной не исчезнет версты. Предоставлено утро контрастам и фортуне земной щедроты. Конь летит над сияющей бездной и несёт на себе седока. Как легко, поднебесно, чудесно! И душа, словно мир, широка...
Берёза русская - французской шлёт поклон, для ветра северного почту собирая. Потом войдёт неторопливо в зимний сон, где жизнь продолжится незримая, иная. Приснится стройной белостволице Париж и площадь шумная у арки Шарля Голля. Над Елисейскими полями пролетит эфирным духом и рассмотрит древний город. Услышит музыку, попробует вино неповторимое, природы терруара. И над аллеей Авеню вспорхнёт легко, как будто не было корней, всю жизнь летала... А русский ветер, как послушный скороход, доставит почту для француженки берёзки. Придя в восторг от приключенческих красот, изобразит на небесах свой вензель броский. Промчится зимний сон, оставив светлый след на сарафане белостволицы России. Она проснётся, прочитает - "tout est bon"... "Всё хорошо" - переведётся небом синим.
Помнит небо и будет помнить как скитальцами стали люди, наблюдая их вечный поиск синей птицы. Суровы судьи. Символ счастья летает где-то, не заботясь о горемычных, в бесконечных потоках света и фантазиях чисто птичьих. Вдохновение и удачу дарит тем, кто живёт в эдеме, и не слышит земного плача. Наблюдает ли счастье время?... Но скитальцы упорно верят, что прощения час наступит. Синь проявится в атмосфере под ответственность новых судей. И в котомке хранят крупицы от засохшего каравая для кормления синей птицы, что покинет богатство рая.
Тучи грозно над парком проносятся, задевая деревья и лавочки. Из окна наблюдаю... полОсная жизнь настала за кадром, курчавая. В каждой капле дождя вижу образы и намёки на некие абрисы. Продлеваю прозрачные борозды. На стекле появляется парусник. Но меняю в нём скользкие контуры... и корабль превращается в лавочку. Возмутились полотна оконные и закрыли портал. Мне оставили лишь дорожку от ливня... Не мешкая, растираю дождинки последние и закручиваю их сердечками - для сидящих на лавке послание.
Ты последний из племени верных. Держишь память веков на плечах. Каждый шаг на счету, не потерян. Смотришь вдаль и умеешь молчать. Укрывается скрученный ветер в непокорных твоих волосах. Не воздушный, такой же - последний, потерявший навек небеса. На пути между домом и римом постараюсь и я к вам примкнуть. "Все дороги ведут...", значит, мимо не пройду. Однозначен маршрут. И похоже, что нас только трое - ты да я, да сквозняк-интриган. Где-то город, возможно, построен для последних своих могикан.
приятно уютно и простенько ни колко ни шатко ни ровненько без перееданья ни толстенько без царских нарядов ни голенько приятно в прелестном халатике за столик усесться без скатерти картошка в мундире салатики вкусны и волшебны у маменьки
Приглашаю жёлтый цвет на рандеву, и к подножию светила преклоняю всю палитру красок. Я в песках живу, ухватившись за иллюзии корнями. Не пугает бурь песчаных фейерверк и зыбучие пустынные бермуды. Прорастаю в глубину из века в век, находя себе питание под спудом. Где реальность, а где вымысел... никто не подскажет. Нет здесь утверждений. Серость пыли вижу яркой, золотой, и сияние на месте тусклой тени. Терпеливый и надёжный саксаул доверяет шарлатанству бутафорий. Принимая ненадёжную судьбу, бесконечно углубляет в почву корни.
О себе подумаю потом. Возведу дворцы на светлой грусти. Где проеду, где пройдусь пешком... Ничего апрель мой не упустит. Ночь темна. Не сбросить со счетов тень судьбы, но воздух в ней прозрачен. Он похож на стаи пузырьков (не пустых)... И каждый что-то значит.
|
|
|
Сайт "Художники" Доска об'явлений для музыкантов |