Просыпаясь, мелодию слышу.
Засыпая,
вхожу в тот же круг.
Засекречена тайная ниша,
где живёт мелодический друг.
Каждый день повториться не может -
переменчив звучащий эфир,
но мотив безымянный, несложный,
постоянно заходит в мой мир.
Что за чудо?
Реальность ли это?
Может выдумка или болезнь?
Музыкальное светлое эхо
присылает откуда-то весть.
И зимой те же звуки,
и в мае,
в тёплом августе
и в сентябре...
Каждый раз о тебе вспоминая,
слышу музыку. В этом секрет.
Вечер - фокусник, маг и затейник.
Ловит птиц легкомысленных в сети.
Вижу крыльев прозрачные тени
и сиянье на лапках браслетов.
Ночь длинна и таинственна.
Утром
вряд ли пленники смогут подняться.
Груз красив,
но тяжёл и бездумно
подавляет возможность миграций.
Чародей заклинанья бормочет.
Но свобода у крыльев сильнее
чар кудесника-мага...
Непрочен
металлический тросик в браслете.
Ночь длинна,
но и день не короткий.
Воля вольная всем, кто летает!
Вечер прячется в образе кротком.
Украшения тихо мерцают.
Ты любишь прошлого негромкий шелест.
Листаешь ветхий жизненный альбом,
вникая в образы, туманный шёпот
событий и людей, с кем был знаком.
А я люблю из будущего вести.
Листаю то, что может быть придёт.
Тебя надеюсь разглядеть,
и вместе,
возможно, мы начнём другой отсчёт.
Но прошлое и будущее - порознь.
Два полюса,
а посредине - мост.
Он свеж и нов, как от деревьев поросль.
На первый взгляд некрепок,
слишком прост.
Знакомство наше может состояться
лишь здесь,
где не бывает шумных трасс.
Сойдёмся мы,
как долгие скитальцы,
на мостике с названием "сейчас".
Смотрит солнце в проёмы окошка.
Шторы новым рисунком свежи.
Был январь... и куда-то отброшен,
а февраль, ускоряясь, спешит.
От зимы - продолжительный прочерк.
На весенний меняется стиль.
В моде снова горох, между прочим,
и каблук удлиняется в шпиль.
Наряжаются юные девы,
серебро утомляя зеркал.
На горох поднимаются цены,
бескорыстно земля лишь кругла.
Смотрит солнце в проёмы окошка,
от гороха двоится в глазах -
на полу и на стенах раскрошен...
Солнценосные зайцы бузят.
Наступит новый год и обнуление
с хрустящим свойством чистого листа.
Секунда дело завершит последнее
на кончике стрелы в земных часах.
Хрустально звякнут люстры новогодние.
Бокалы им ответят - "mon amour".
По кругу побегут надежды новые.
Начнётся бал,
веселье,
детский шум...
Прильнут к окну снежинки любопытные.
Гирлянды вспыхнут сказочно.
Фонарь
не шелохнётся.
Страж испытанный
на улице готов встречать январь.
Стоит в сугробе.
Намело немерено
на стыке сформированных времён.
Попасть на бал?
Но в чудеса не верится...
И в люстру безнадёжно он влюблён...
Поддерживает свет, решая ребусы,
написанные тенью на снегу.
Не ждёт подарков
и любви не требует,
хрустальный слыша из окна "amour".
Мозаика похожа на слова,
собравшиеся вместе ради текста.
В них есть идея, признаки родства,
и свойство притяжения соседства.
А где-то формируется сюжет.
В собрание камней, металла, смальты
вливается неуловимый свет,
неяркий и немного виртуальный.
И каждый камень обретает смысл.
На хаосе случайностей и судеб
рисуется реальности эскиз -
основа для фрагментов и этюдов.
Ты чувствуешь себя пока звеном,
которое шлифуют, лакируют.
Знакомишься с единственным Творцом,
работающим над тобой вручную.
И видишь только руки визави
(соседи мозаичные - за кадром),
тревожно бормоча: "благослови",
"не оставляй" и "будь со мною рядом".
Не знаешь и не видишь ты себя.
В картине растворяешься. И всё же
тебя не собираются терять -
шлифуют, лакируют осторожно.
Можно выдумать наш диалог
и оформить его в тишину,
молчаливый оставив ожог
на губах и слова отшвырнув.
Пробежит мимо лёгкая тень
доверительных тихих бесед.
Останавливать будет нам лень...
Не успеет и краем задеть.
Можно выдумать стаю волков,
прочищающих жертвенный лес
от ветвистой ненужности слов,
и продолжить безмолвный процесс.
Можно выдумать...
Но не хочу.
Пусть слова говорят за себя.
Их звучанье подобно мечу
с тёмным замыслом - лес истреблять.