На ресницы спускается свет.
Распыляясь, проходит сквозь "веер".
Взгляд синеет, а даль розовеет...
Семицветия вытянут спектр.
Фиолетовый, нежный сюрприз
мой фазан от охотника прячет.
Где-то между цветами маячит
и смеётся:
- А ну, доберись!
Любопытство охотнику - враг.
На добыче сошёлся свет клином.
Выстрел...
мимо...
Опять выстрел...
мимо...
На ресницах всё та же игра.
Из-под шёлка коварных кустов
на рассвете вспорхнёт фазанёнок.
День по кругу завертится снова,
и добытчик вернётся пустой.
Домой вернутся журавли
и упадёт на тень трава.
Дрова,
которые сожгли,
осядут пеплом колдовства.
Поднимет тёплая земля
из недр волшебные цветы.
А пчёлы,
солнце веселя,
проснутся в сотах золотых.
Мой добрый клён запомнит всё:
клин журавлиный,
новый стих,
хоры пчелиных голосов...
но будет всё равно грустить.
Колючится...
Может ёжик
угрелся в моей ладони
без ножек и без сапожек,
себя представляя в доме.
А вдруг затаилась ёлка
в руке,
убежав из леса.
Сидит и боится ёрзать,
стараясь не выдать место.
А может джекфрут проникся
к застывшим холодным пальцам.
Но он - дуриан под ником,
узнала бы я паяца...
Колючится.
Кто бы ни был -
стряхну всех, кто иглы носит.
Смотрю - никого...
На сгибе
ладони один морозец.
Время - большая загадка,
странный клубочек из нитей
кажущегося порядка
и разношёрстных событий.
Женщина пряжу распустит,
день перевяжет на вечер.
В небе появится спутник,
но пролетит мимо встречи.
Вечером снова за спицы...
Время комочком подпрыгнет
и до восхода продлится,
в космосе делая сдвиги.
Вместе сойдутся планеты,
холод на холод меняя.
Временно будут согреты
пряжей забытого рая.
Утро дополнит картину
небом, продрогшим до нитки.
Спицы не так уж невинны...
День посчитает убытки.
Что соберёт - то очистит,
чётко вгоняя в систему
неоспоримости истин.
Не подчинится лишь время.
В кошмар снегов вошёл декабрьский вечер,
сорвав метель с остынувших небес.
В календаре моём он не отмечен -
для катаклизмов не хватило мест.
Над колокольней ветер рвёт и свищет,
и у подножия взбивает снег,
который влагой ледников насыщен.
Вот-вот растает, увлечёт ковчег...
Всего мгновенье длился жуткий холод,
но растянулось время на века.
На зеркала хрустальные расколот
вечерний звон, где мы - колокола.
Сойти бы с линии нуля,
остановить бы колесницу,
в которой вожжи не рулят,
а кони мчатся, словно птицы...
Длина дороги кольцевой
не поддаётся измеренью,
не покрывается пыльцой
и кривизною совершенна.
По кромке можно век летать
и долетаться до бессмертья.
Простор, безлюдность, простота
и бесконечность километров...
Начало и конец - внутри
неразорвавшейся вселенной.
Витают сотнями нули,
в которых лошади бессменны.
Нарисую на сердце твоём
оберег из камней драгоценных,
и молитва моя оживёт,
воздвигая защитные стены.
Нерушимая крепость - твой дом,
центр вселенной,
покой и отрада,
сад цветущий,
река под мостом,
бесподобный разбег водопада...
В нём дыхание жизни и тень
дум твоих,
беспокойных и тихих,
ночь прохладная,
ласковый день,
бесшабашные бури и вихри...
Лёгким, еле заметным мазком,
нарисую летящую птицу.
Присмотрись хорошенько - знаком
образ,
что над тобою кружится?