|
|
Давай поедем в город, Где мы с тобой бывали. Года, как чемоданы, Оставим на вокзале. Года пускай хранятся, А нам храниться поздно. Нам будет чуть печально, Но бодро и морозно. Уже дозрела осень До синего налива. Дым, облако и птица Летят неторопливо. Ждут снега, листопады Недавно отшуршали. Огромно и просторно В осеннем полушарье. И все, что было зыбко, Растрепанно и розно, Мороз скрепил слюною, Как ласточкины гнезда. И вот ноябрь на свете, Огромный, просветленный. И кажется, что город Стоит ненаселенный, Так много сверху неба, Садов и гнезд вороньих, Что и не замечаешь Людей, как посторонних... О, как я поздно понял, Зачем я существую, Зачем гоняет сердце По жилам кровь живую, И что, порой, напрасно Давал страстям улечься, И что нельзя беречься, И что нельзя беречься...
Когда я устану жить, тогда я раздам долги, И позвоню тебе, назначу встречу в кафе. Я буду сидеть и пить только кофе и сок, Ты будешь сидеть напротив и мять носовой платок. Я буду вести беседу, я буду тонко шутить, Над всеми твоими подругами, и над своими друзьями. Я буду таким манерным, каким не возможно быть. Я буду таким, каким ты меня еще не знала. Я буду читать стихи грустные и смешные, Я буду читать стихи свои и чужие. Я буду, как джентльмен в сером отличном костюме. Я буду как супермен. Я буду! Буду! Буду! Когда я устану жить, то вымою всю посуду. Когда я устану жить, устраивать драк не буду. Когда я устану жить, то переиначу жизнь. Когда я устану жить, тогда весь мир держись! Когда я устану жить, то ты позабудешь меня, Когда я устану жить, тогда я начну с нуля! Когда я устану жить...
Em C G D Не надо о любви. О нас двоих не надо. Em C G D Все сказано до нас. И вылюблено до Am H7 H7 C возможности, тебя почувствовать нерядом. Am Em Am H7 Em По строчкам, по губам ( кому разрешено) До запаха волос, чужого ( очевидно) До рамок что уже поставлены до нас. Не надо о любви. Хоть это так обидно Мне нужно от тебя..Не будет... Не сейчас..... Не надо о любви. О нас двоих не надо. Все сказано до нас. И вылюблено до возможности, тебя почувствовать нерядом. По строчкам, по губам ( кому разрешено)
Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую, начнет ли кукушка сквозь крик поездов куковать, задумаюсь вновь, и, как нанятый, жизнь истолковываю и вновь прихожу к невозможности истолковать Сережка ольховая, легкая, будто пуховая, но сдунешь ее - все окажется в мире не так, а, видимо, жизнь не такая уж вещь пустяковая, когда в ней ничто не похоже на просто пустяк. Себя низвести до пылиночки в звездной туманности, конечно, старо, но поддельных величий умней, и нет униженья в осознанной собственной малости - величие жизни печально осознанно в ней. И мы переходим в какое-то новое качество и вдаль отплываем к неведомой новой земле, и не замечаем, что начали странно покачиваться на новой воде и совсем на другом корабле. Когда возникает беззвездное чувство отчаленности от тех берегов, где рассветы с надеждой встречал, мой милый товарищ, ей-богу, не надо отчаиваться - поверь в неизвестный, пугающе черный причал. Не страшно вблизи то, что часто пугает нас издали. Там тоже глаза, голоса, огоньки сигарет. Немножко обвыкнешь, и скрип этой призрачной пристани расскажет тебе, что единственной пристани нет. Яснеет душа, переменами неозлобимая. Друзей, не понявших и даже предавших, - прости. Прости и пойми, если даже разлюбит любимая, сережкой ольховой с ладони ее отпусти. Пускай говорят: "Ну когда он и впрямь образумится!" А ты не волнуйся - всех сразу нельзя ублажить. Презренный резон: "Все уляжется, все образуется..." Когда образуется все - то и незачем жить. И необъяснимое - это совсем не бессмыслица. Все переоценки нимало смущать не должны, - ведь жизни цена не понизится и не повысится - она неизменна тому, чему нету цены. С чего это я? Да с того, что одна бестолковая кукушка-болтушка мне долгую жизнь ворожит. С чего это я? Да с того, что сережка ольховая лежит на ладони и, словно живая, дрожит... Сережка ольховая выше любого пророчества. Тот станет другим, кто тихонько ее разломил. Пусть нам не дано изменить все немедля, как хочется, - когда изменяемся мы, изменяется мир. И пристани новой не верь, если станет прилипчивой. Призванье твое - беспричальная дальняя даль. С шурупов сорвись, если станешь привычно привинченный, и снова отчаль и плыви по другую печаль.
Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя... Не потому, чтоб я Её любил, А потому, что я томлюсь с другими. И если мне сомненье тяжело, Я у Неё одной ищу ответа, Не потому, что от Неё светло, А потому, что с Ней не надо света.
|
|
|
Сайт "Художники" Доска об'явлений для музыкантов |