|
|
Давай поедем в город, Где мы с тобой бывали. Года, как чемоданы, Оставим на вокзале. Года пускай хранятся, А нам храниться поздно. Нам будет чуть печально, Но бодро и морозно. Уже дозрела осень До синего налива. Дым, облако и птица Летят неторопливо. Ждут снега, листопады Недавно отшуршали. Огромно и просторно В осеннем полушарье. И все, что было зыбко, Растрепанно и розно, Мороз скрепил слюною, Как ласточкины гнезда. И вот ноябрь на свете, Огромный, просветленный. И кажется, что город Стоит ненаселенный, - Так много сверху неба, Садов и гнезд вороньих, Что и не замечаешь Людей, как посторонних... О, как я поздно понял, Зачем я существую, Зачем гоняет сердце По жилам кровь живую, И что, порой, напрасно Давал страстям улечься, И что нельзя беречься, И что нельзя беречься...
Em C G D Не надо о любви. О нас двоих не надо. Em C G D Все сказано до нас. И вылюблено до Am H7 H7 C возможности, тебя почувствовать нерядом. Am Em Am H7 Em По строчкам, по губам ( кому разрешено) До запаха волос, чужого ( очевидно) До рамок что уже поставлены до нас. Не надо о любви. Хоть это так обидно Мне нужно от тебя..Не будет... Не сейчас..... Не надо о любви. О нас двоих не надо. Все сказано до нас. И вылюблено до возможности, тебя почувствовать нерядом. По строчкам, по губам ( кому разрешено)
Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую, начнет ли кукушка сквозь крик поездов куковать, задумаюсь вновь, и, как нанятый, жизнь истолковываю и вновь прихожу к невозможности истолковать. Сережка ольховая, легкая, будто пуховая, но сдунешь ее - все окажется в мире не так, И видимо, жизнь не такая уж вещь пустяковая, когда в ней ничто не похоже на просто пустяк. Яснеет душа, переменами неозлобимая. Друзей, не понявших и даже предавших, - прости. Прости и пойми, если даже разлюбит любимая, сережкой ольховой с ладони ее отпусти. Сережка ольховая выше любого пророчества. Тот станет другим, кто тихонько ее разломил. Пусть нам не дано изменить все немедля, как хочется, - когда изменяемся мы, изменяется мир. Когда возникает беззвездное чувство отчаленности от тех берегов, где рассветы с надеждой встречал, мой милый товарищ, ей-богу, не надо отчаиваться - поверь в неизвестный, пугающе черный причал. Не страшно вблизи то, что часто пугает нас издали. Там тоже глаза, голоса, огоньки сигарет. Немножко обвыкнешь, и скрип этой призрачной пристани расскажет тебе, что единственной пристани нет. Пускай говорят: "Ну когда он и впрямь образумится!" А ты не волнуйся - всех сразу нельзя ублажить. Презренный резон: "Все уляжется, все образуется..." Когда образуется все - то и незачем жить. С чего это я? Да с того, что одна бестолковая кукушка-болтушка мне долгую жизнь ворожит. С чего это я? Да с того, что сережка ольховая лежит на ладони и, словно живая, дрожит
Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя... Не потому, чтоб я Её любил, А потому, что я томлюсь с другими. И если мне сомненье тяжело, Я у Неё одной ищу ответа, Не потому, что от Неё светло, А потому, что с Ней не надо света.
|
|
|
Сайт "Художники" Доска об'явлений для музыкантов |