|
|
Нет ни пурпурный рубин, ни аметист лиловый, Ни наглой белизной сверкающий алмаз Не подошли бы так к лучистости суровой Холодных ваших глаз Как этот тонко ограненый, Хранящий тайну темных рук, Ничьим огнем не опаленный, В ничто на свете не влюбленный Темно-зеленый изумруд. Мне не под силу длить мучительных страданий Пускай разлукою ослабят их года, Чтоб в ярком золоте моих воспоминаний Сверкали б вы всегда Как этот тонко ограненый, Хранящий тайну темных рук, Ничьим огнем не опаленный, В ничто на свете не влюбленный Темно-зеленый изумруд.
Капризная, упрямая, Вы сотканы из роз Я старше Вас, дитя мое, Стыжусь своих я слез. Капризная, упрямая, О, как я Вас люблю, Последняя весна моя Я об одном молю - Уйдите, уйдите, уйдите... Вы - ласточка весенняя Средь мраморных колонн, Моя Вы песнь - осенняя, В ней слышен скорби стон. Над сердцем правлю тризну я - Вам радость жизнь дарит Зачем я Вам, капризная? - К Вам юноша спешит Летите, летите, летите... Вы шепчете таинственно: "Мой юноша седой, Ты у меня единственный Один лишь ты такой". И сказкой околдованный Я сам себя бужу, И осенью окованный Дитя, я Вас прошу - Не лгите, не лгите, не лгите Вы светлая, лучистая, С улыбкой на устах. И если, правда чистая, Хранится в тех словах, Отброшу все сомнения Прощу каприз я Вам, И жизнь свою осеннюю Как ладанку отдам, Возьмите, возьмите, возьмите...
Над окошком месяц. Под окошком ветер. Облетевший тополь серебрист и светел. Дальний плач тальянки, голос одинокий - И такой родимый, и такой далекий. Плачет и смеется песня лиховая. Где ты, моя липа? Липа вековая? Я и сам когда-то в праздник спозаранку Выходил к любимой, развернув тальянку. А теперь я милой ничего не значу. Под чужую песню и смеюсь и плачу.
Я сижу на острове, я живу на острове, Я не Робинзон и даже не романтик. Но есть конечно прелесть и в вареном лобстере, Если на клешне завязан крепкий бантик. Я иду по улице - светофоры любят, Недалеко до моря - пара сигарет. Каждый день бы так, да будни губят, Увидишь море - от меня привет. Иногда дождливо море намекает - Мол рядом я, дошел бы, взглядом обозрел. А я неподдающийся, и запахом пекарен От моря укрываюсь и вида каравелл. Но оно догонит, но оно достанет, И жарким летним вечером я все-таки дойду. Волны будут биться, камень в воду канет, Но следов не будет к моему стыду.
Мело, мело по всей земле Во все пределы. Свеча горела на столе, Свеча горела. Как летом роем мошкара Летит на пламя, Слетались хлопья со двора К оконной раме. Метель лепила на стекле Кружки и стрелы. Свеча горела на столе, Свеча горела. На озаренный потолок Ложились тени, Скрещенья рук, скрещенья ног, Судьбы скрещенья. И падали два башмачка Со стуком на пол. И воск слезами с ночника На платье капал. И все терялось в снежной мгле Седой и белой. Свеча горела на столе, Свеча горела. На свечку дуло из угла, И жар соблазна Вздымал, как ангел, два крыла Крестообразно. Мело весь месяц в феврале, И то и дело Свеча горела на столе, Свеча горела.
|
|
|
Сайт "Художники" Доска об'явлений для музыкантов |