[Section: Verse 1] [Vocal: Глубокое, бархатное контральто] Вдоль кромки льда - невидимый разлом. Мы в этот зал вошли перед дождем. Твой силуэт - как оттиск на стекле, Как горький привкус меди в серебре. Здесь время спит, зажатое в тиски, И крошатся у входа маяки...
[Section: Pre-Chorus] [Rhythm: Syncopated Tango pulse enters. Tension rises] Baila... Сквозь пыль забытых книг. Baila... В свой самый долгий миг. (Вдох)
[Section: Chorus] [Vocal: Мелодический взлет, мощно и чисто] МЁРТВАЯ МЕДЬ В КАЖДОМ МОЕМ ВЗДОХЕ. ПОРОХ И ПЕПЕЛ В СУХОМ, СЕДОМ ВИНЕ. МИР ЗАМЕРЗАЕТ НА КАЖДОМ ТВОЕМ ВЗДОХЕ. ГОЛОС СГОРАЕТ В КРУЖАЩЕЙСЯ ТИШИНЕ.
[Instrumental Break: TANGO ANNIHILATION] [Style: Expressive Cello solo, Dark Ballroom mood, Deep Electronic Bass Pulse] (Инструментальная секция: мелодия танго, сыгранная на перегруженной виолончели. Это не хаос, это трагический танец)
[Section: Verse 2] Тень на стене - чернильное пятно. Нам стать никем сегодня суждено. Вспышка справа... Вспышка слева... Бог потерял чертежи этих лиц, Мир пал пред этой пустотою ниц.
[Section: Outro] (Пианино затихает. Остается только низкая частота и шепот) Adiós. Дистанция - ноль. [Fade to total silence]
Вот и снова это время - время фальшивых свеч и долгов.
Время, когда ангелы в заплатанных пальто стоят у сберкассы.
А я? Я - тот самый Волхв, что принёс в подарок не ладан, а свой собственный тлен.
Завернутый в газету "Правда" от тысяча девятьсот семьдесят третьего года.
Мерцает гирлянда, как последний нерв в моём виске.
И каждая лампочка - это одна непрожитая жизнь. Погасла. Погасла. Погасла.
Мне сказали: "Будь как дитя!" Я стал как дитя -
Плачу, когда хочу выпить, и писаю в штаны от восторга
При виде бутылки, что дешевле моей совести.
Ёлка на площади втыкает иголки в небо, как инъекции
От праздника. От обязательной радости. От любви к ближнему,
Который сейчас блюёт в моём подъезде, называя меня "братом".
О, брат мой! О, сестра моя! Давайте споём!
Споём гимн тому, что нас никогда не спасёт.
И это Рождество, детка, это Рождество!
Не смотри наверх - там только старый пьяный Бог
Уронил звезду прямо в мой стакан!
И я выпью её за тебя, и за себя, и за всех сук,
Что нас родили в этот прекрасный, прекрасный мир!
Снег идёт - это ангелы стригут овец для налоговой отчётности!
Волхвы несут дары - героин, декларацию и повестку!
А я? Я несу своё сердце, как собака несёт дохлую крысу,
И кладу его под твою дверь. С Рождеством. С Рождеством, сука.
Я проснулся. Рядом лежала женщина, которую я не помнил.
Её губы пахли как моя юность - дёшево и безнадёжно.
На столе - два пустых яйца от киндер-сюрприза.
Внутри - не игрушки. Внутри - наши фотографии, смятые в комок.
Я вышел на улицу. Мороз бил по лицу, как отец, который наконец-то
Решил проявить внимание. Внимание. Внимание к деталям:
К заледеневшему трупу голубя у церковной ограды.
К слепому, который продаёт ёлочные шары с изображением Сталина.
К самому себе - последнему подарку под ёлкой,
Который никто не хочет распаковывать.
Я когда-то верил в чудо. Теперь я верю только в то,
Что снег растает, обнажив грязь. И это - единственная правда.
Правда Рождества. Правда любви. Правда искусства.
Мы все - просто грязь, на которую на время упал красивый свет.
И этот свет зовётся "надежда". Или "водка". Или "стих".
Не важно. Важно то, что скоро рассвет.
И фонари погаснут. И придётся идти домой.
В тот дом, которого нет. К той семье, которая тебя не ждёт.
С тем подарком в душе, который уже никто не примет.
Потому что срок годности истёк. Ещё в прошлом веке.
И это РОЖДЕСТВО! РОЖДЕСТВО мёртвых надежд!
Я целую тебя в ледяные губы, мой ангел-алкаш!
Мы спляшем на костях этого дня, пока сапоги не протрутся!
А потом ляжем в сугроб и будем смотреть, как небо
Отворачивается от нас. Навсегда. Навсегда.
С Рождеством, падшие. С Рождеством, одинокие.
С Рождеством всех нас, кто не смог. Не смог. Не смог.
Не смог даже правильно умереть в этот праздник.
Мы будем жить. Будем жить назло. Будем жить, как гнилые зубы во рту у этого года.
И каждый удар сердца будет нашим личным "аллилуйя".
Аллилуйя. Аллилуйя. Аллилуйя блюющим херувимам.
(Куплет 1)
А-ой, да в Кишинёве на холмах,
Опять туман густой, опять в умах.
Один кричит: "Мы - к западу, вперед!"
Другой: "Нас братский восток спасёт!"
А я сижу, наливаю цуйку,
Гляжу на эту всю подковёрную войнушку.
Мой виноградник - вот моя страна,
А остальное - суета одна.
(Припев)
Ой, да ла-ла-ла, политика-шитика,
Везде одна и та же музыка.
Меняют лица, меняют флаги,
А мы всё пьём вино в подвале, и не тужим, браги.
Ой, да ла-ла-ла, всё это бутафория,
История одна сплошная, пьеса-фарс.
Лишь бутылка доброго молдавского черназа
Нам говорит: "Расслабься, брат, сейчас".
(Куплет 2)
Приехал "евробонус" нам везти,
А сам не знает, где село Фалешты.
Сулит нам рай, цифры и прогресс,
Чтоб жизнь была, как на его брошюре, здесь.
А с той стороны несут нам "мир и лад",
Да только газ какой-то дорогой, хоть плачь.
А наш мужик, почесав затылок, прав:
"Мне б только дизель подешевле, и чтоб не воровал зять прав".
(Припев)
Ой, да ла-ла-ла, политика-шитика...
(и т.д.)
(Мостик)
И вот стою меж двух больших дверей,
Где выгодней, родней?
А ветер гонит листья через границу туда-сюда.
И я плюю на все дела, иду в погреб, друзья,
Там истина одна - в глиняном кувшине на дне.
(Финал)
Так выпьем же за нашу долю сложную,
За землю нашу, маленькую, но пригодную.
Пусть там вверху решают, кто нам лучший друг,
А наш президент - это первый бокал, полный вдруг!
Ой, да-а-а-а... За молдавскую тоску!
И чтобы в кошельке водилась лея, и в стакане - мускат!
(Звуки гитары затихают, слышен звон бокалов и смех).
Куплет 1:
Утро начинается с тишины.
Я варю кофе на одного.
Солнце ложится на пустую стену -
Тень, где ты стоял когда-то легко.
Припев:
И я не кричу, и не рву эту боль на куски.
Я просто ношу её тихо, как камень в руке.
Мир стал шире, а я - чуть меньше, чем вчера.
Без тебя.
Куплет 2:
Нашла твой след на старой футболке.
Пахнет не тобой - пылью и зимой.
И я понимаю, что это навсегда -
Не "пока", а просто конец простой.
Припев (повтор)
Бридж:
Может, где-то ты пьёшь сейчас чай, смотришь в окно.
Может, думаешь: "Как она там?" - а может, и нет.
Я не знаю. И в этом вся соль. Я не знаю.
Финальный припев:
И я не кричу... я просто ношу эту тишь, как крест.
Мир стал огромным, а я - точкой в нём, не больше.
Без тебя. Просто без тебя.
Частота тишины
Настроил гитару на частоту между каналом CNN и тишиной в четыре утра.
Здесь нет аккордов, только статика - белый шум твоих отсутствий.
Экран лизает лицо синим светом, как недоношенный рассвет.
Я жду, когда сквозь шипение пробьётся хоть одна чистая нота.
Но тишина - тоже транслируется. И у неё высокий рейтинг.
И я ловлю этот сигнал! Этот сбой в матрице пустых дней!
Где эфир - это смог, а мелодия - сломанный код!
Я играю интерлюдию для апокалипсиса в повторе!
Мой монитор - костёр, а я грею руки у призрачного тепла!
Диктор улыбается ровно три секунды, прежде чем сообщить о конце света.
А я перебираю струны, искажая гимн. Ищу частоту падения.
Не ту, на которой рушатся империи, а ту, на которой скрипит половица,
Когда ты встаёшь ночью попить воды и больше не возвращаешься в постель.
Это и есть прямой эфир. Самый честный. Без цензуры.
И я ловлю этот сигнал! Этот сбой в матрице пустых дней!
Где эфир - это смог, а мелодия - сломанный код!
Я играю интерлюдию для апокалипсиса в повторе!
Мой монитор - костёр, а я грею руки у призрачного тепла!
Выключил звук. Пиксели пляшут немой танец на сетчатке.
Гитара теперь настроена только на гул холодильника и собственное сердцебиение.
Вот она - та самая чистота. Частота распада.
Между последней новостью и первым криком чайки за окном.
Между.
Настроил гитару на частоту между каналом CNN и тишиной в четыре утра.
Здесь нет аккордов, только статика - белый шум твоих отсутствий.
Экран лижет лицо синим светом, как недоношенный рассвет.
Я жду, когда сквозь шипение пробьётся хоть одна чистая нота.
Но тишина - тоже транслируется. И у неё высокий рейтинг.
И я ловлю этот сигнал! Этот сбой в матрице пустых дней!
Где эфир - это смог, а мелодия - сломанный код!
Я играю интерлюдию для апокалипсиса в повторе!
Мой монитор - костёр, а я грею руки у призрачного тепла!
Диктор улыбается ровно три секунды, прежде чем сообщить о конце света.
А я перебираю струны, искажая гимн. Ищу частоту падения.
Не ту, на которой рушатся империи, а ту, на которой скрипит половица,
Когда ты встаёшь ночью попить воды и больше не возвращаешься в постель.
Это и есть прямой эфир. Самый честный. Без цензуры.
И я ловлю этот сигнал! Этот сбой в матрице пустых дней!
Где эфир - это смог, а мелодия - сломанный код!
Я играю интерлюдию для апокалипсиса в повторе!
Мой монитор - костёр, а я грею руки у призрачного тепла!
Выключил звук. Пиксели пляшут немой танец на сетчатке.
Гитара теперь настроена только на гул холодильника и собственное сердцебиение.
Вот она - та самая чистота. Частота распада.
Между последней новостью и первым криком чайки за окном.
Между.
Мой мозг - голубой экран в отделе заморозки.
Я сравниваю цены на консервированные сны.
С тележки катится апельсин, как чья-то отрезанная радость.
И я ловлю его ботинком, будто что-то сохранить ещё можно.
Здесь слишком ярко, чтобы видеть.
Я заполняю вакуум продуктами с ГМО-тоской.
Кассирша с лицом энциклопедии скуки
Протягивает чек - длиннее, чем моя жизнь.
И в графе "ИТОГО": не цифры, а тире.
Не цифры, а тире...
В супермаркете света, с чеком из пустоты!
Я расплачиваюсь мелочью разменянной доброты!
Мои пакеты рвутся на парковке у метро!
И все приобретенья катятся в одну воронку, в ничто!
Я встречаю призраков в очереди у винного.
Они обсуждают акции на вечную молодость и кредит.
Один ангел в помятом пальто роняет перо в лужу из растопленного мороженого.
Я поднимаю - оно пахнет дезинфекцией и вечностью второго сорта.
Мы все - постскриптумы к чужому списку покупок.
Забытые в холодильнике, где свет никогда не гаснет.
[Пред-припев]
Кассирша с лицом энциклопедии скуки...
И в графе "ИТОГО": не цифры, а тире.
Просто тире.
В супермаркете света, с чеком из пустоты!
Я расплачиваюсь мелочью разменянной доброты!
Мои пакеты рвутся на парковке у метро!
И все приобретенья катятся в одну воронку, в ничто!
И я сажусь на бордюр, раскладываю это всё перед собой:
Блестящую упаковку от "Счастья", банку "Консервированных Надежд" со вздутой крышкой.
На дне чека мелким шрифтом: "Возврату и обмену не подлежит.
Твоя душа. Срок годности истёк вчера, в двадцать три пятьдесят девять".
В супермаркете... света...
С чеком... из пустоты...
Я РАСПЛАЧИВАЮСЬ...
ВСЕМ!
Занавес из табачного дыма. Декорации - пыльные бутылки в баре "Последний шанс".
Мы с тобой - два плохих актёра в дешёвом детективе.
Твой взгляд скользит мимо меня, к официантке с лицом забытой невесты.
А я в своей роли "разбитого частного сыска" - слишком трезв для этой скрипучей драмы.
В кармане - не пистолет, а смятый счет. И он страшнее любого обвинения.
И ты постоянно забываешь реплику "Я люблю тебя"!
Ты её глотаешь, как дешёвый виски, и кашляешь дымом!
А я... я не могу правдоподобно умереть от разбитого сердца!
Мои страдания - картонные! Кровь - из бутафорского сиропа!
И режиссёр уже кричит "Стоп!", но плёнка-то всё равно кончилась!
Твои объятья - как неудачный кадр. В них слишком много места для пустоты.
Мы целуемся не в такт саксофону, а в такт мигающей вывеске "Отель".
Обещаешь "всё объяснить в финальных титрах". Но я знаю финал.
Финальная сцена - это я в дверном проёме, а ты красиво тонешь в свете утреннего неона.
Нет, не тонешь. Просто уходишь в следующую сцену, где у твоего героя нет моего номера.
И ты снова забыла реплику "Я люблю тебя"!
Ты заменила её вздохом, который стоит дешевле аренды этого съёмочного павильона!
А я... я снова не могу умереть! Моя агония - крикливая, как немое кино!
Кончается бензин в генераторе, и наши тени гаснут на фоне гримёрки...
...где твоя помада оставила след на чужом стакане. Не на моём. Никогда на моём.
А может, мы не актёры? Может, мы - костюмы, повешенные в темноте после спектакля?
В кармане брюк - окурки чужой страсти. На платье - пятно от чужого шампанского.
И режиссёр умер давно. Сценарий украден. А мы всё играем.
Играем эту бесконечную, дурацкую, самую важную в мире сцену...
...в пустом зале. Без зрителей. Без камер.
Шёпотом, уже без музыки:
Кстати... я люблю тебя.
[Куплет 1]
Твоя тишина дешевле моей. Я это просчитал.
Ты молчишь о прошлом, я - о будущем. Идеальный баланс.
Делим счёт пополам: ты - электричество, я - воду.
И одиночество, которое теперь в два раза реже стучит в душный виски.
Только ночью, когда телевизор выдыхает синий свет,
Мы ловим себя на мысли, что стали счётчиками друг друга.
Учёт. Контроль. Никаких излишеств.
[Припев]
Да, любовь - это когда два о́диночества встречаются
И решают, что вместе скучать экономичнее.
Дешевле платить за один Netflix, греть один ужин,
И ждать одного апокалипсиса, а не двух разных.
Экономия масштаба, детка. Наш совместный бюджет - это тишина.
И она сводится без остатка.
[Куплет 2]
Ты читаешь новости, я смотрю в потолок.
Мы складываем наши разочарования, как промокоды, которые уже не работают.
Иногда ты трогаешь мою руку - не для страсти, а для проверки:
"Ты ещё здесь?" "Да. А ты?" "Пока да".
И это "пока" - самая честная клятва из всех, что мы могли выдумать.
Наше "мы" - не союз. Это слияние двух убыточных предприятий
Ради налоговых льгот.
[Припев]
Да, любовь - это когда два о́диночества встречаются
И решают, что вместе скучать экономичнее.
Дешевле платить за один Netflix, греть один ужин,
И ждать одного апокалипсиса, а не двух разных.
Экономия масштаба, детка. Наш совместный бюджет - это тишина.
И она сводится без остатка.
[Бридж]
И если однажды одно из одиночеств захочет уйти,
Ему придётся пройти через аудит.
Разделить мебель, книги, привычку молчать в такт дождю.
И понять, что оно снова в минусе. Глубоко.
Потому что одиночество вдвоём - хоть и бизнес-класс,
Но всё тот же рейс в никуда. Против течения времени.
[Финальный припев - без эмоций, как отчёт]
Так что да. Любовь.
Это когда два одиночества.
Встречаются.
И решают.
Что вместе скучать... просто выгоднее.
[Интро: Бодрый перебор гитары и вступление аккордеона]
[Куплет 1:]
В январе, третьего дня, когда солнце едва взошло,
В Каракасе небо сталью и громом вдруг зацвело.
Мадуро пил кофе в "Мирафлорес", не чуя беды,
Но старый Дональд в Мар-а-Лаго уже путал следы.
Он сказал: "Хватит танцев, Николас, твой срок истек",
И отправил "Дельту", чтоб преподать им урок.
[Припев:]
Ай-яй-яй, Николас, где твои усы и твой трон?
Трамп прилетел за тобой, как седой орион.
Ты кричал: "Приди и возьми!", и он честно пришел,
В наручники взял и на борт самолета завел.
Прощай, боливар, прощай, нефтяной океан,
Теперь твоя сцена - тюремный гулаг северян.
[Куплет 2:]
Делси Родригес в слезах присягу теперь дает,
Пока Трамп в Твиттере (X) снова победно поет.
Он говорит: "Я взял его быстро, без лишних потерь,
Венесуэльская нефть - наша добыча теперь".
А Николас в камере смотрит на свой пустой кабинет,
Где раньше был Чавес - остался лишь тени скелет.
[Куплет 3:]
Народ на улицах в шоке: то ли плакать, то ли плясать,
Но песню "No War, Yes Peace" уже поздно в колонках вращать.
Трамп обещал, что Мадуро за танцы сполна заплатит,
И вот он в Майами - в оранжевом модном халате.
Корридо гремит от Мехико до самых Андских вершин:
Не зли того, у кого больше всех гильотин.
[Финал: Долгий затихающий аккорд аккордеона)]
[Section: Chorus] [Vocal: Piercing, high-pitched, layered like a choir of machines] И-ЗО-ТО́П! В ПУСТО́М! ЗРАЧКЕ́! БЕ́-ЛЫЙ! И́-НЕЙ! НА ШЕВЫ́-НЕ! СВЕТ! ЗАЖА́-ТЫЙ! В КУЛАКЕ́! МЁРТ-ВЫЙ! ГО́-ЛОС! В КА-РАН-ТИ́-НЕ!
[Verse 1: Глубина и Статика] Вдоль кромки льда - невидимый разлом. Мы в этот зал вошли перед дождем. Слой оксида. Угол стекла. Тень на бетоне вязко легла. Марка стали - ноль-восемь. Холодный прокат. В этом разрезе - вечный закат. Графит под ногтями. Крошится мел. Объект... окончательно... за-пре-дел.
[Pre-Chorus: Ритмический сбой] Стык. Стык. Ноль. Шаг. Боль. Роль. Мир - это просто набросок в пыли. Мы себя... в этой пыли... не нашли. (Вдох: Maktub)
[Chorus: Эмоциональный взрыв / Soul-Blues] МЁРТВАЯ МЕДЬ В КАЖДОМ МОЕМ ВЗДОХЕ. ПОРОХ И ПЕПЕЛ В СУХОМ, СЕДОМ ВИНЕ. МИР ЗАМЕРЗАЕТ НА КАЖДОМ ТВОЕМ ВЗДОХЕ. ГОЛОС СГОРАЕТ В КРУЖАЩЕЙСЯ ТИШИНЕ.
[Verse 2: Окончательная деформация] Тень на стене - чернильное пятно. Нам стать никем сегодня суждено. Ржавый костыль в колене дорог. Город зажат в железный кулак. Бог потерял чертежи этих лиц, Мир пал перед этой пустотою ниц. Вспышка справа. Вспышка слева. Спи... в колыбели из арматуры... Смерть - это лучший... вид... архитектуры.
Утро начинается со стука по стеклу. Это не птица - это тряска.
На столе - три типа пустоты: в бутылке, в пачке, в голове.
Пальцы ищут "А" на клавиатуре, залитой кофе и вчерашним страхом.
Каждое слово рождается с похмельем. Каждая запятая - признание слабости.
[Припев]
Я - архив своих же опечаток.
Человек, который правит черновики апокалипсиса
И не может запомнить, выключил ли газ.
Моя муза носит фартук бармена и говорит шёпотом:
"Ещё один, и ты увидишь Бога в трещине на потолке".
[Куплет 2]
Сюжеты заводятся, как моторы в сорокаградусный мороз.
Персонажи - это бывшие друзья, которым я забыл позвонить.
Они пьют мою память, курят мои сигареты,
А я записываю, как они меня ненавидят. Это называется "творческий процесс".
[Бридж]
Иногда между второй и третьей рюмкой
Возникает идеальная фраза. Прозрачная, как стёклышко.
Я хватаю её, а она режет ладонь.
И кровь капает на чистый лист. Вот и вся библиография.
[Соло: не гитара, а пишущая машинка]
[Звук клавиш, переходящий в нарастающий гул. Металлический лязг каретки. Звонок. Повторяющийся ритм, который сбивается, ускоряется, превращается в джазовое соло на костяшках пальцев и ржавых пружинах.)
[Финальный куплет-аутро]
Критика пишет: "Глубоко, честно, как нож в печень".
А я просто составляю каталог своих падений.
Алфавитный порядок. От "Абсента" до "Ярости".
Завтра снова буду искать "А" на клавиатуре.
И стучать по стеклу. И ждать, когда ответит кто-то,
Кто уже давно живёт в этой бутылке.
И пишет меня изнутри.
[Куплет 1]
Ключ от квартиры, которой нет. Самый лёгкий груз в кармане.
Он не отпирает дверь - он отпирает "что, если бы".
Царапает бедро, напоминая: у твоей тоски есть почтовый индекс,
Но почтальон сходит с ума, разыскивая этот дом на карте из снов.
[Припев]
Я храню абсент для призраков в горле.
Развожу стены мятой сигаретной фольгой.
А этот ключ - моя главная реликвия:
Свидетельство о рождении пустотЫ́, что носит моё имя.
[Куплет 2]
Иногда на повороте я слышу, как он звякает о мелочь.
Этот звук - крошечный колокольчик для ушедших жильцов моей груди.
Они не платят за свет, но зато включают его в моих снах,
Где я наконец нахожу дверь с идеально подходящей замкнутой пустотой.
[Бридж]
Я пробовал его выбросить. Положил на рельсы ночного трамвая.
Наутро он лежал на тумбочке, холодный и тихий, как факт.
Он не хочет быть потерянным. Он хочет быть доказательством:
Даже у ниоткуда есть свой ключ. Даже у нигде - свой адрес.
[Финальный припев]
Я храню вино для теней в стакане.
Строго плачУ́ по квитанциям с названием "Забытьё".
А этот ключ - моя недвижимость души:
Квадратные метры невозможного, ипотека до гроба.
И самый лёгкий груз в кармане.
[Куплет 1]
Ты ушла - и ладно. Дверь не хлопнула, тихо притворилась.
Оставила пыль на полке и полпачки сигарет.
Я не пил три дня, не звонил друзьям в три ночи.
Я просто купил новую струну и настроил гитару на полтона ниже.
Жить стало проще. Звучать - интересней.
[Припев]
И это НИЧЕГО ЛИЧНОГО!
Просто солнце светит, а я не сплю.
Просто дорога есть, а я веду.
Просто аккорд грязней, чем вчера -
И в этом вся моя правота, детка!
[Куплет 2]
Твои письма нашёл в ящике - не стал жечь, не стал читать.
Пустил на растопку для костра, где жарил сосиски с Джеком.
Он сказал: "Классный уголь выходит из философии".
Мы хрустели хлебом и слушали, как трещат бывшие слова.
Неплохой звук, кстати. Надо запомнить.
[Припев]
И это НИЧЕГО ЛИЧНОГО!
Просто ветер есть, а я не туда.
Просто бит ровней, чем твои слова.
Просто жизнь - не драма, а блюз на три аккорда -
И один из них всегда минорный, детка!
Да, я помню твой смех. Он был... как звонок будильника.
Ровно в семь утра, каждый день, без праздников.
А теперь я просыпаюсь, когда высплюсь.
И первый звук, который слышу - это тишина.
И она мне нравится. Она - моя.
Завтра, может, поеду на море. Или просто в гараж.
Куплю лампочку поярче. Научусь играть этот блюз до конца.
Ты знаешь, в нём всего двенадцать тактов, а кажется, что целая жизнь.
Но это - ничего личного. Просто музыка.
Просто... звук.
Одиночество - это когда лайки горят, как сигареты в пепельнице.
Короткая вспышка - и пепел. Пепел на подушечке большого пальца.
Я скроллю свою жизнь, как прокручиваю сигарету: чтобы было плотнее, чтобы не рассыпалось.
А алгоритм, как лучший друг-алкоголик, подкидывает мне прошлое: "Смотри, как ты улыбался тогда.
Смотри, как горели твои глаза, а не просто экран".
И я зажигаю снова! Ещё один постироничный пост!
Ещё одну цифровую молитву в никуда!
Пусть сердце колотится, как пробник уведомлений!
А потом - тишина. Только шум вентилятора и комната,
которая втягивает дым обратно, в розетки.
Твоё лицо на аватарке стало плоским, как паспорт на выезд из рая.
Мы обмениваемся стикерами вместо поцелуев, а потом гасим их, как окурки.
Я пишу тебе: "Привет". И три точки. Три тлеющие точки...
А ты уже online, уже typing... уже ничего.
Просто призрак сети в моей периферии зрения.
И я зажигаю снова! Ещё один постироничный пост!
Ещё одну цифровую молитву в никуда!
Пусть сердце колотится, как пробник уведомлений!
А потом - тишина. Только шум вентилятора и комната,
которая втягивает дым обратно, в розетки.
Я выключаю всё. Экран гаснет, и сразу видно, как грязно окно.
В пепельнице - двадцать три окурка. Ровно столько, сколько было ответов сегодня.
И тишина звенит на такой высокой частоте, что кажется, вот-вот лопнут стёкла.
Я существую в разреженном воздухе между вдохом и следующим включением.
Между.
[Section: Verse 1] [Vocal: Intimate, breathy, almost whispering] До́-ждь... смы-ва́-ет... с ка́рты... по-сле́д-ний... сле́д. Там... где на́с... бо́ль-ше... за-ве́-до-мо... не́т. (Pause) Тень... ло-жи́т-ся... на по́л... как тяжё-лый... шёлк. Я... иска́л... те-бя́... но... се-бя́... не нашёл. В ча́ш-ке... ко́-фе... - густа́-я... ночна́-я... му́ть. Ты... не бо́й-ся... про-сто́... по-про́-буй... усну́ть.
[Section: Bridge] [Vocal: High tenor, jazz-inflection, complex intervals] Ме-ло-ди́-че-ский... сло́м... В ка́ж-дом... сло́-ве... немо́м... Хруп-кий... гра́-дус... ви-ны́... Вне... зем-но́й... ти-ши-ны́...
[Section: Chorus] [Vocal: Powerful, soulful, wide melodic leaps, melismatic] Э́-ТО ПЕ́-ПЕЛ! ЛО-ЖИ́Т-СЯ! НА ТВО́-Й! ПУСТЫ́-ННЫЙ! СТО́Л! МИ́Р! - Э́-ТО ГУ́-ЛКИЙ! И СТРА́-ННЫЙ! ПУСТО́-Й! ГЛАГО́Л! МЫ ПЬЁ-М! Э́-ТОТ! ХО-ЛО́-ДНЫЙ! И СИ́-НИЙ! Я́Д! ПО-КА́... СТРУ́-НЫ... ВНУ-ТРИ́... ЕЩЁ... НЕ МОЛ-ЧА́Т!
[Instrumental Solo: NOIR IMPROVISATION] [Instruction: Slow, crying Muted Trumpet solo over dissonant Piano chords. Fretless Bass playing a haunting melody. No predictable rhythm]
[Section: Outro] [Vocal: Soft humming, fading into a single piano note] Ди-ста́н-ци-я... но́ль. Све́т. Just a whisper in the dark... [End on a dissonant minor-13th chord]
[Аранжировка: монотонный, навязчивый ритм гитары, имитирующий гул двигателя и стук колёс. На втором плане - лёгкий, почти призрачный перебор, как свист ветра в щели. Бас - тяжёлый, утробный, как дальняя дорога]
[Вступление: звук завода двигателя, рычаг переключения передачи, шипение радио. Музыка вступает резко, как вспышка фар в темноте]
[Куплет 1]
Ты не смотри, что я руль обнимаю, как жену -
С ней разговор короче, и не ждёт она ко дну.
А ты прикорнул, и ладно, спи...
А мне без пассажира - будто без груза, пусто внутри.
Эй, интеллигентный, вон, в очках, не ворчи!
Умный - это хорошо, а я дорожные знаки, как стихи, учил...