* * *
Чувство собственного достоинства
Чувство собственного достоинства -- вот загадочный инструмент: созидается он столетьями, а утрачивается в момент под гармошку ли, под бомбежку ли, под красивую ль болтовню, иссушается, разрушается, сокрушается на корню. Чувство собственного достоинства -- вот загадочная стезя, на которой разбиться запросто, но обратно свернуть нельзя, потому что без промедления, вдохновенный, чистый, живой, растворится, в пыль превратится человеческий образ твой. Чувство собственного достоинства -- это просто портрет любви. Я люблю вас, мои товарищи -- боль и нежность в моей крови. Что б там тьма и зло ни пророчили, кроме этого ничего не придумало человечество для спасения своего. Так не траться, брат, не сворачивай, плюнь на вздорную суету -- потеряешь свой лик божественный, первозданную красоту. Ну зачем рисковать так попусту? Разве мало других забот? Поднимайся, иди, служивый, лишь прямехонько, лишь вперед. 1989
* * *
Гитара
Усталость ноги едва волочит, гитара корчится под рукой. Надежда голову мне морочит, а дождь сертябрьский льет такой... Мы из компании. Мне привычны и дождь и ветер, и дождь и ты. Пускай болтают, что не типичны в двадцатом веке твои черты. Пусть друг недолгий в нас камень кинет, пускай завистник свое кричит - моя гитара меня обнимет, интеллигентно она смолчит. Тебе не первой, тебе не первой предъявлен веком нелегкий счет. Моя гитара, мой спутник верный, давай хоть дождь смахну со щек. 1961(?)
* * *
Я обнимаю всех живых
Я обнимаю всех живых, и плачу над умершими, но вижу замершими их, глаза их чуть померкшими. Их души вечные летят над злом и над соблазнами. Я верю, что они следят, как плачем мы и празднуем. 1997
* * *
Песенка о художнике Пиросмани
Что происходит с нами, когда мы смотрим сны? Художник Пиросмани выходит из стены, из рамок примитивных, из всякой суеты и продает картины за порцию еды. Худы его колени и насторожен взгляд, но сытые олени с картин его глядят, красотка Маргарита в траве густой лежит, а грудь ее открыта -- там родинка дрожит. И вся земля ликует, пирует и поет, и он ее рисует и Маргариту ждет. Он жизнь любил не скупо, как видно по всему... Но не хватило супа на всей земле ему. 1964
* * *
Романс
Не предвкушай счастливых дней, преподнесенных небесами. Омыты горькими слезами, они взойдут в душе твоей. И времечко не то, и свечка оплыла. Из всяких громких слов рубахи не сошьешь. Я должен, должен жить, затем чтоб ты жила, ведь я и сам живу, покуда ты живешь. Не жди безоблачной любви, и громогласной и безгрешной: она ведь не простор безбрежный, а тайный сговор меж людьми. Любовь то вознесет, раскинувши крыла, то сгубит ни за грош, а что с нее возьмешь? Я должен, должен жить, затем чтоб ты жила, да я и сам живу, покуда ты живешь. 1995
* * *
Русского романса городского
Русского романса городского слышится загадочный мотив, музыку, дыхание и слово в предсказанье судеб превратив. За волной волна, и это значит: минул век, и не забыть о том... Женщина поет. Мужчина плачет. Чаша перевернута вверх дном. 1991
* * *
Сестра моя прекрасная, Натела,
Сестра моя прекрасная, Натела, прошли года, а ты помолодела -- так чист и ясен пламень глаз твоих... Возьми родную речь, горбушку хлеба, и эти облака, и это небо и раздели на нас, на шестерых. Вот заповедь ушедшего поэта, чья песня до конца еще не спета. Сестра моя, все -- только впереди! Пускай завистникам пока неймется... Галактион когда-нибудь вернется, он просто задержался по пути. Средь океана слов и фраз напрасных, не столь прекрасных, сколько безопасных, как острова, лежат его слова, спешит перо как будто пред грозою... Его глаза подернуты слезою: поэты плачут -- нация жива. 1975
* * *
Сказка
Ничего смешного, ничего нелепого, ничего такого вовсе не было. Просто вышла женщина на арбатский двор, где белье развешено с давних пор. Просто так губами шевелила - с кем-нибудь, должно быть, говорила. Мы тоже гуляли средь дворовых стен, мы долго гадали; с кем она, с кем? А она белье развешивала. нас не звала, красивая женщина с тесного двора. А двор наш арбатский совсем невелик. А двор наш арбатский капелью залит. А она всё ходит, губами шевелит, словно позабыть про себя не велит. 1959
* * *
Слово бурь не предвещало
Слово бурь не предвещало - было пламенным сначала. Слово за слово. И снова - то в восторге, то в тоске. От прозренья их качало. С неба музыка звучала. Голубая кровь стучала у ораторов в виске. И, оглохнув и ослепнув в одночасье в день ненастный, встали все лицом друг к другу, Бога общего моля, и потом армянской красной и азербайджанской красной, только красной, только красной кровью залило поля. А потом они лежали на земле своей несчастной. А живые воздевали в горе руки над собой: ибо кровь бывает красной, только красной, только красной, одинаковой, прекрасной, страстной, но не голубой. 1990
* * *
Строитель, возведи мне дом
Строитель, возведи мне дом, без шуток, в самом деле, -- чтобы леса росли на нем и чтобы птицы пели. Построй мне дом, меня любя, построй, придумав тонко, чтоб был похож он на себя на самого, и только. Ты не по схемам строй его, ты строй не по стандарту, по схеме чувства своего, по сердцу, по азарту. Ты строй его -- как стих пиши, как по холсту -- рисуя. По чертежам своей души, от всей души, рискуя. 1965
* * *
Ведь вот какая женщина!
Стоят леса, опутаны осенней желтизной. Бредет усталый путник по просеке лесной, нехоженой, неезженой... А сам - о ней, о ней: живет в сознанье женщина, и нет ее сильней. Внезапно разлюбившая, кто знает - почему, остывшая, забывшая, да вот нужна ему. Всё кончено, всё сломано, но он как будто слеп... А сколько горьких слов она ему швырнула вслед. Ведь вот какая женщина! А без нее не жить. Змеится в сердце трещинка, а он: любить, любить... И верит и надеется, что вот придет пора, что где-нибудь имеются по сердцу мастера. 1956
|
|
|
Сайт "Художники" Доска об'явлений для музыкантов |