Смотришь вверх... и небо голубеет.
Вниз опустишь взгляд... трава растёт.
Ходит ангел за тобою белый
(или бледный от дневных забот).
Ни вздохнуть, ни охнуть. Ни минуты
на просушку крыльев не дано.
Навсегда приставлен к баламуту,
не подчёркнут красным выходной.
Ты расслабленно идёшь по водам,
наблюдая суетливость рыб.
Подставляет спину пешеходу
добрый ангел... Ноги не мокры.
А когда тебя заносит в дебри -
раздвигает на пути леса.
Выход ясен, будто видишь двери.
Открываешь и выходишь сам.
Ты не свят, а просто невезучий.
Неспокойны небо и земля.
Головой притягиваешь тучи,
а шаги ухабы веселят.
Но посмотришь вверх... лазурь добреет.
Вниз... цветы приветствуют весну.
Ты не свят, но ангела белее.
Только дай ему чуть отдохнуть.
Я твой барометр с дерзкою задачей -
ловить холодный, неспокойный ветер.
На фоне ночи будет незаметен
он для тебя и ничего не значить.
Моя задача - холод сжать в колечко,
вдохнув в него тепло любви и радость,
рассеять ветер, излечить усталость...
Ты успокоишься, уснув беспечно.
Я твой барометр. Зная непогоду,
не буду спать, пока природа против
восстала нас. Пытаясь слух испортить,
перебирает дробные аккорды.
Не буду спать, пока бушует буря,
срывая листья с вырванных деревьев.
Понятна злость её, слепая ревность
к восходу солнца в утренней лазури.
Тянутся к небу с надеждой
замки из древнего мира.
Каменных башен надёжность
не распылилась, не смылась.
Спят непорочные девы
в тесных столетних хоромах.
Рыцари верные, где вы?...
Ветер трепещет в изломах.
Призраки бродят тенями,
крепость покинуть не смея,
скорбно о прошлом стенают
и призывают Морфея.
Спящие девушки верят
в сказочность будущей встречи.
Не существует барьеров
там, где протянута вечность.
Ждут поцелуй пробужденья.
Каждой давно уж за триста...
Рыцари верные, где вы?
Бродят по залам туристы...
Молчания нашего шум
похож на спокойствие бури.
Слова бы сложить по фэн-шуй...
Никто напрягаться не будет.
Безмолвие - белая тень
любви, почерневшая к ночи,
где звёзды в густой темноте
желают со светом покончить.
Звучит безголосая мысль -
мой глас вопиющий в пустыне:
"Возьми у светила взаймы
слова, день пока не остынет"...
Но в центре небесного льда
горит бессердечное эго,
как чёрная суперзвезда
в зените пробившая небо.
Белое утро на белом холсте
вновь очертания дня обозначит.
Не заблудиться в сплошной белизне
кажется мне непосильной задачей.
Птицы проснутся в четыре утра,
чтобы увидеть как грамотно мелом
водит по облаку чья-то рука...
и темнота разбавляется белым.
Краски появятся только к шести
и постепенно наполнятся цветом.
Кто не проснулся в четыре - пусть спит
мир никогда не увидит он белым.
Когда ты станешь для меня вселенной,
забуду всё, до белого листа.
А долгий путь, как опыт драгоценный,
частично сохранит мне береста.
На чистом поле вырасту берёзой.
Ветвями трону запад и восток.
Начну с улыбки, первого вопроса...
и по стволу помчится свежий сок.
Никто надрез не сделает на белом.
Жизнь беспрепятственно войдёт в листву.
Когда ты станешь для меня вселенной,
отдам до капли сок и не умру.
Повелители горизонта
поделить не смогли с утра
горы, море, дома, газоны...
От погоды не жди добра.
Штормовое предупрежденье.
Ливень вёдрами дребезжит.
Град - на завтрак, как угощенье.
Изменился вселенский вид.
У природы крутой характер.
Не спастись от лихой грозы.
Где гора? Провалилась в кратер.
Улетел виноград с лозы.
А деревья вперёд корнями
выползают на сеть дорог.
Лужи хлюпают пузырями,
покушаясь на мой порог.
Повелители что-то делят.
В мире много ещё добра.
Беспредел... Никому нет дела,
что исчезла моя гора.
Безымянным рождается утро,
не отсвечивая в зеркалах.
Ветерок прошумел непопутно...
Безымянная осень пришла.
Солнце, имя забыв, не взлетело,
оставаясь дремать в облаках
и во сне продолжая жить летом,
несмотря на прилив холодка.
Я смотрю на безликое небо,
выбирая из сотен имён
подходящее. Холод враждебно
мне внушает, что мир обречён,
что напрасно теряю я время,
безымянным пытаясь помочь.
Мне не трудно, не вижу проблемы
солнце солнцем назвать, ночью - ночь,
воскресеньем - осеннее утро...
Свет уловят затем зеркала,
отразив объективно, структурно
новый день и его имена.
Бросаешь слово. В ответ - молчанье.
Преграды нет, нужно дальше течь
потоком фраз, находить причалы...
Кому-то важно услышать речь.
Смотрю на ветер. Он тоже бросил
посыл сердечный в ненастье дней.
Найдёт причал, где скрипят морозы,
нашепчет сотни стихов зиме.
Единство букв создаёт реальность,
а молчаливость живёт в мечтах.
Но мысли могут невольно ранить
того, кто в слове находит страх.
Умылись улицы
прохладным дождиком.
Искрятся новенько
цветною радостью.
Мой зонтик хмурится,
я как бы в домике,
с весёлой мимикой
день новый праздную.
Зонт вырывается,
взлетает голубем.
Ах зацепился бы
скорей за дерево!
Но он скрывается
за стройным тополем...
В план дня записано
что будет ветрено.
С интересом вмешался ветер
в яркий танец весёлых листьев
и решил написать бестселлер,
по осеннему живописно.
Каждый лист, означая слово,
полетит по лекалам улиц,
раскрасневшись в пути пунцово
и рассматривая попутчиц:
пыль недремлющую и клочья
от газет, что хранились в урнах.
На обрывках - фрагменты строчек
с ароматом литературным.
Свояки, ничего не скажешь...
Лист осенний и типографский
испытаются в пилотаже,
пообщаются по сентябрьски,
потанцуют под буги-вуги...
Сонный дворник с метлой колючей
выйдет утром, как многорукий
бог, сметёт их по разным кучкам.
В мутных потоках тяжесть
мартовского дождя.
Смоется день бумажный...
долго не нужно ждать.
Станет мир первозданным.
Хочешь, твори опять
горы, моря, каштаны...
Было б что вытворять.
Некто в моей вселенной
вновь привлечёт грозу,
влажностью обесценив
всё, что превознесу.
Мне не важны приметы
тайного визави.
Самореклама в тренде.
Станет дождём грозить
дням и делам бумажным -
вычислю в зеркалах.
Выйду к нему однажды,
схожесть найдя в чертах.