|
|
Мистерией воздух полон. Молчат на часах нули. Стоим на платформе. Полночь. Начало-конец пути. Борьба завершилась. Нечем разбавить чугунность мглы. Подъём в небеса не млечен. А мы... будто и не мы. На взгляд не ответить взглядом. На слово - немая тишь. Мы врозь (а казалось - рядом), лишь стоило в ночь войти. Секунда, за ней другая... И снова борьба за свет. Нули повернулись гранью числа. Слышен звук словес. Стоим на платформе. Утро. Ожившие поезда. На рельсы легла попутно полночная полоса.
Ветер листает тучи: раз-два-три, раз-два-три... Серые дни плакучи - льют без конца дожди. Смылась палитра красок, выравнялись тона. Сумрачно на террасе. Что ж ты молчишь, весна? Небо упало в лужи. Кажется - не поднять. Где-то остатки суши... только не для меня. В плед зарываюсь носом. Холодно. Солнца нет. Сотни к весне вопросов... Вдруг мне в ответ - букет из васильков небесных брошен на мокрый стол... Весело на террасе. Кто-то бесцветье стёр.
Птица-феникс парит над бездной. Восхитительны виражи! Изначально ей всё известно в повторениях слова "жизнь". Знает нежность, гордыни сумрак, свет небесный и шум земной, сон во тьме, воскресенье утра, и со звёздной дружна игрой. Птица знает, а я в сомненьях провожаю свой каждый миг. Может нет ничего, виденье в буйном море мирских интриг? Наблюдаю паденья, взлёты, устремляюсь сердечно вслед. Дел немеряно, график плотный невезения и побед. Птица-феникс летит над бездной. Нет возможности помешать возрождению искр небесных... Может, в них и моя душа.
К весне подготовилось небо, стряхнув отголоски зимы. Неспелое солнце несмело старается холод сломить. Воздушное прикосновенье неброских и тёплых лучей почувствовал лёд... Постепенно растает и станет ручьём. Скрываются тени под снегом, теряя опорную твердь. Таятся от яркого света, вздыхают... им трудно темнеть и прятать от мира нарцисса, умытого талой водой. Нет сил удержать в закулисье весенний цветок золотой.
Я зайду тихо в храм, постою, посмотрю на Тебя, успокоюсь. Притушу суету, неуёмность, в тишину облекаясь Твою. И в словах никакой нет нужды. В них дистанции твердь между нами. Информацией схожи с ветрами даже мысли. Они не важны. А когда нет ни мыслей, ни слов - лишь тогда Ты стоишь предо мною. Не одна я. Ты рядом. Нас двое. Исчезает ненужный заслон.
Не шуршит под ногами осень, до неё сотни длинных дней. Но появится всё ж, не спросит - хочешь ли принимать гостей? Лето тянется в бесконечность... каждый раз верю - навека. Не наступит в природе вечер с терпким привкусом холодка. И молчит старый плед на полке, закрывая на мир глаза. Взгляд его на предзимье долгий с недоверием к чудесам. Каждый раз я смотрю с укором на свернувшийся ком в углу. Инородную часть декора мне бы выбросить... Нет. Люблю стойкий запах родного детства, мягкий кокон ушедших лет. Вяжет бабушкино наследство в сердце памяти тёплый плед. Из квадратов слагает сагу, где и осень, и шум зимы, и весна рядом вязью лягут, зарываясь в тень бахромы.
навсегда можно страстно влюбиться навсегда от кого-то уйти навсегда улететь могут птицы и назад позабыть все пути навсегда словно статуя в камне словно вечность и словно судьба навсегда опечалит бескрайне но страшнее всего никогда
на той стороне не бывала переведи меня карнавалы хочу рассмотреть фейерверки пошуметь поплясать со всеми решиться мне бы оставить пустыни шелест похожий на шёпот ветра к берегу примкнуть иному сродниться с лицами яркогубыми в масках переведи метры разделяют два мира не может веселье быть беспричинным легко значит чисто тем кто может смело смеяться там где краски и шум основа... молчишь боишься остаться один снова ветер шелестит пустынное не волнуйся остыла или просто пошутила я не переводи
Не сомневаюсь, ты рождён от солнца. В одной руке рассвет, в другой - закат. На шелковистых кудрях - позолота. Протуберанцами слова звучат и достигают до моих владений, где ночь длинна, загадочно-темна. А вместо света - игры полутени, колючесть звёзд и странная луна. Не сомневаюсь, ты - источник жизни. Клубок энергий, вспышек и огня. Шаги твои к закату бескорыстны, но мне приятно мир твой усложнять. Мне интересно разливать чернила на синь морей, тушить гордыню гор. Луна сияет глупо и невинно, и лишь сгущает темноты колор. Не сомневаюсь, ты рождён для света. На золотистых кудрях цвет зари и цвет заката... Я рождаюсь следом - велеть твоей энергии - замри!
Дерзкая, снежная, странная... Радостность озорства - смысл твоего обаяния. Как же тебя назвать? Зимушка ли, Чародеюшка, Стужица, Фея грёз... Имя придумать надеюсь я, но помешал мороз. Строго сказал и уверенно: "Месяцы - пареньки, и до конца будут верными всем именам мужским. Кто-то назвал Королевою. Я соглашаюсь с ним. Не устоят перед девою зимние пареньки.
Не всякому слову поверю. Надёжность проверю на зуб. Отдам на съедение зверю, и пусть совершается суд. У крепкого слова есть сила остаться, несъеденным быть. Обманчивое - трусливо, боится волнений судьбы, вокруг и да около кружит... И я не доверюсь ему. Достанется зверю на ужин и этим послужит добру.
Возвышается мир этажный. Сотни рек попадают в море. Кем ты был для меня неважно... Новой жизни шумят декоры. Я лечу над твоей судьбою, наблюдая иные страны. На двоих небо голубое. На троих голубей не стало. Облака задевают крылья неприкаянного полёта. Море белым ковром укрыто. Реки сбились с пути без счёта. Кем ты был для меня неважно... Треугольник бермудский в силе совершать бесконечно кражи при спокойном коварстве штиля.
Неторопливо день плывёт к закату, держа в ладонях утомлённый шар. Над горизонтом выпустит... Подхватит морская гладь - дорожку освещать. Протянет сотни бликов до границы, в которой остывающий песок листает волн размытые страницы и оставляет им цветной узор. Закат багровый, кое-где лимонный, теряет красок сочные тона. Спустя мгновенье никого не вспомнит, ныряя в тени сумрака и сна. Забудет вашу встречу, свет улыбки и отсвет вечности в глазах твоих. Следы исчезнут на полотнах зыбких. Черкнёт по небу луч последний штрих. Погаснет море, уходя в глубины самосознания, уснёт в тиши. Ты шёл к нему и не уйдёшь отныне, найдя своё... и некуда спешить. Рассвет поднимет вспыхнувшее солнце, сквозь облака проникнет в синеву. Ты подождёшь когда вода проснётся и скажешь морю вечное - живу!
Гнев любви справедлив, непреклонен. Избежать не получится бури. Мой кораблик растерянно тонет в тёмном взоре твоём и в прищуре. Заштормило в горячем стакане. Чайной ложкой закручены волны. Но... усталость когда-то настанет, успокоятся буйные воды и разгладятся... Верю. Надеюсь. Не смотрю в глубину синих вспышек, чтобы не оказаться на дне их. Гром раскатистый лучше не слышать. Мой кораблик немного... бумажный. Типографские мокнут курсивы на смешных парусах, но отважно поднят носик. Он непобедимый.
А была ли осень... Кто мне скажет? Не успела в листопад влюбиться, как зима очаровала сразу. Но исчезло чувство как-то быстро. Ароматы тающих снежинок и намокших варежек не помню. И забыта дерзкая щетина хвойных веток. Божеству иному поклоняюсь - запаху мимозы, создающей из фрагментов солнце. А потом, под экстренным наркозом, я влюблюсь и в лето... Круг сомкнётся на морозах и каминных песнях. Увлечения летят по краю. Постоянство мне неинтересно - возвращаясь снова забываю.
Приблизилась зима. Холодным взглядом окинула замёрзшие дома. И город стал недвижимым квадратом, в котором ледяные терема оформились в кристаллы. Зазвучала мелодия заснеженных небес. И не поймешь - конец всему, начало? Исчез ли город? Может быть воскрес?... Молчит земля под светлым одеялом. Деревья белым облаком стоят. В квадрат сошлись и завернулись дали. В кристаллах искажения тебя узнаю ли? Реальностью декабрьской прикрылась нереальная зима. Мы вроде те же, и знакомы как бы... У снежной леди в январе размах.
Непонятная штука - любовь. Видит сердцем, глаза прикрывая. И неважно любимый каков... Никаких здесь не может быть правил. Если нос как свиной пятачок, а под космами острые рожки - всё равно он любим горячо, и спешат к нему стройные ножки. Если сзади - два светлых крыла, или тёмных имеет... Неважно. Жизнь его для любви создала, остальное - для темы пейзажной.
Стремительные стрелы поездов пронизывают марево пространства, спеша на отдалённый чей-то зов. Мелькают чётки бесконечных станций, в единое соединяя путь, молитвой провожая свет созвездий - мерцающих окошек. Словно ртуть, вплывают в серебро тумана рельсы и проникают в тающий закат, где затянулся пояс горизонта. Мир беспредельный до предела сжат, но продолжает кто-то звать кого-то...
|
|
|
Сайт "Художники" Доска об'явлений для музыкантов |