В маленькое утро
приоткрою дверцу.
Маленькое солнце
проскользнёт к столу.
Выпьет чашку кофе
с ароматом специй
и подарит (вместо)
мягкое тепло.
Приоткрою дверцу
следующим утром
маленькому другу,
рыженькой любви.
Станет он чуть больше,
повзрослеет будто,
и, пройдя на кухню,
выпьет чашки три.
Послезавтра так же
приоткрою дверцу,
но не сможет солнце
как всегда войти.
Мир малометражный,
жаль, не по размеру...
Только прикоснётся
лучиком любви.
Просыпаясь, мелодию слышу.
Засыпая, вхожу в тот же круг.
Засекречена тайная ниша,
где живёт мелодический друг.
Каждый день повториться не может -
переменчив звучащий эфир,
но мотив безымянный, несложный,
постоянно заходит в мой мир.
Что за чудо? Реальность ли это?
Может выдумка или болезнь?
Музыкальное светлое эхо
присылает откуда-то весть.
И зимой те же звуки, и в мае,
в тёплом августе и в сентябре...
Каждый раз о тебе вспоминая,
слышу музыку. В этом секрет.
Вечер - фокусник, маг и затейник,
ловит птиц легкомысленных в сети.
Вижу крыльев прозрачные тени
и сиянье на лапках браслетов.
Ночь длинна и таинственна. Утром
вряд ли пленники смогут подняться.
Груз красив, но тяжёл и бездумно
подавляет возможность миграций.
Чародей заклинанья бормочет,
но свобода у крыльев сильнее
чар кудесника-мага... Непрочен
металлический тросик в браслете.
Ночь длинна, но и день не короткий.
Воля вольная всем, кто летает!
Вечер прячется в образе кротком.
Украшения тихо мерцают...
Ты любишь прошлого негромкий шелест,
листаешь ветхий жизненный альбом,
вникая в образы, туманный шёпот
событий и людей, с кем был знаком.
А я люблю из будущего вести,
листаю то, что может быть придёт.
Тебя надеюсь разглядеть и вместе,
возможно, мы начнём другой отсчёт.
Но прошлое и будущее порознь,
два полюса, а посредине мост.
Он свеж и нов, как от деревьев поросль.
На первый взгляд некрепок, слишком прост.
Знакомство наше может состояться
лишь здесь, где не бывает шумных трасс.
Сойдёмся мы, как долгие скитальцы,
на мостике с названием "сейчас".
(Леонардо да Винчи написал "Мону Лизу"
на панели из тополиного дерева)
Метель в июне. Тополиный пух
за ветром следует покорно,
а дерево качает кроной,
корнями уходя куда-то вглубь.
Туда, где сохраняется в тиши
наследственная память предков,
чья жизнь тянулась век за веком,
не забывая пухом ворожить.
Улыбчивое лето повторит
красоты, уловив их кистью,
не замечая путь тернистый
и проходя сквозь смежные миры.
Окутается тополь в тёплый свет,
припомнив образ Моны Лизы...
и гениальный живописец
из прошлого шагнёт в наш сложный век.
Помню, но не вспоминаю.
Тени прошлого молчат.
Добавляю травы к чаю,
чтобы новый аромат
перебил знакомый прежде,
усыпив его навек.
Вслед меняю и одежды,
доходя до имярек.
Не стоят на месте числа,
что бесценно для меня.
Оставляю время чистым
там, где нечего менять.
Между будущим и прошлым
строю дом и в нём живу.
Пряча сумрак в макинтоше,
тень стремится к грабежу.
В новом имени - защита.
Соответствовать ему
мне хотелось бы открыто,
но запомнить не могу.
Появляясь исчезает
идентичность между строк,
и взлетают мрачной стаей
силуэты из под ног.
Смотрит солнце в проёмы окошка.
Шторы новым рисунком свежи.
Был январь... и куда-то отброшен,
а февраль, ускоряясь, спешит.
От зимы - продолжительный прочерк.
На весенний меняется стиль.
В моде снова горох, между прочим,
и каблук удлиняется в шпиль.
Наряжаются юные девы,
серебро утомляя зеркал.
На горох поднимаются цены,
бескорыстно земля лишь кругла.
Смотрит солнце в проёмы окошка,
от горошка двоится в глазах -
на полу и на стенах раскрошен...
Солнценосные зайцы бузят.
Наступит новый год и обнуление
с хрустящим свойством чистого листа.
Секунда дело завершит последнее
на кончике стрелы в земных часах.
Хрустально звякнут люстры новогодние.
Бокалы им ответят - "mon amour".
По кругу побегут надежды новые.
Начнётся бал, веселье, детский шум...
Прильнут к окну снежинки любопытные.
Гирлянды вспыхнут сказочно. Фонарь
не шелохнётся. Страж испытанный
на улице готов встречать январь.
Стоит в сугробе. Намело немерено
на стыке сформированных времён.
Попасть на бал? Но в чудеса не верится...
и в люстру безнадёжно он влюблён.
Поддерживает свет, решая ребусы,
написанные тенью на снегу.
Не ждёт подарков и любви не требует,
хрустальный слыша из окна "amour".
Мозаика похожа на слова,
собравшиеся вместе ради текста.
В них есть идея, признаки родства,
и свойство притяжения соседства.
А где-то формируется сюжет.
В собрание камней, металла, смальты
вливается неуловимый свет,
неяркий и немного виртуальный.
И каждый камень обретает смысл.
На хаосе случайностей и судеб
рисуется реальности эскиз -
основа для фрагментов и этюдов.
Ты чувствуешь себя пока звеном,
которое шлифуют, лакируют.
Знакомишься с единственным Творцом,
работающим над тобой вручную.
И видишь только руки визави
(соседи мозаичные - за кадром),
тревожно бормоча: "благослови",
"не оставляй" и "будь со мною рядом".
Не знаешь и не видишь ты себя.
В картине растворяешься. И всё же
тебя не собираются терять -
шлифуют, лакируют осторожно.
Можно выдумать наш диалог
и оформить его в тишину,
молчаливый оставив ожог
на губах и слова отшвырнув.
Пробежит мимо лёгкая тень
доверительных тихих бесед.
Останавливать будет нам лень...
Не успеет и краем задеть.
Можно выдумать стаю волков,
прочищающих жертвенный лес
от ветвистой ненужности слов,
и продолжить безмолвный процесс.
Можно выдумать... но не хочу.
Пусть слова говорят за себя.
Их звучанье подобно мечу
с тёмным замыслом - лес истреблять.