Ты выстроил каменный город.
Прочны и добротны дома.
Но в них не вмещаются двое...
узки, холодны терема.
Его не касаются бури.
Повсюду струится покой.
Застыли у входов фигуры,
покрытые тенью густой.
Блуждаю по улицам гостьей.
Загадочность камня влечёт.
У статуй дорогу не спросишь,
надменно молчат ни о чём.
Пугает туманная мутность.
В тиши обостряется слух.
Смогу ли быть любящей музой?
Томится уловленный дух.
На каменный лик загляделась.
Вселиться бы лёгкой душе
в прекрасное твёрдое тело,
приняв камнереза клише...
Когда-нибудь будет отмечен
и мой облик рядом с тобой.
Но чувствую, всё же не вечен
твой город под мрачной водой.
На ресницы спускается свет.
Распыляясь, проходит сквозь "веер".
Взгляд синеет, а даль розовеет...
Семицветия вытянут спектр.
Фиолетовый, нежный сюрприз
мой фазан от охотника прячет.
Где-то между цветами маячит
и смеётся: - А ну, доберись!
Любопытство охотнику - враг.
На добыче сошёлся свет клином.
Выстрел... мимо... Опять выстрел... мимо...
На ресницах всё та же игра.
Из-под шёлка коварных кустов
на рассвете вспорхнёт фазанёнок.
День по кругу завертится снова,
и добытчик вернётся пустой.
Домой вернутся журавли
и упадёт на тень трава.
Дрова, которые сожгли,
осядут пеплом колдовства.
Поднимет тёплая земля
из недр волшебные цветы.
А пчёлы, солнце веселя,
проснутся в сотах золотых.
Мой добрый клён запомнит всё:
клин журавлиный, новый стих,
хоры пчелиных голосов...
но будет всё равно грустить.
Колючится... Может ёжик
угрелся в моей ладони
без ножек и без сапожек,
себя представляя в доме.
А вдруг затаилась ёлка
в руке, убежав из леса.
Сидит и боится ёрзать,
стараясь не выдать место.
А может джекфрут проникся
к застывшим холодным пальцам.
Но он - дуриан под ником,
узнала бы я паяца...
Колючится. Кто бы ни был -
стряхну всех, кто иглы носит.
Смотрю - никого... На сгибе
ладони один морозец.
Время - большая загадка,
странный клубочек из нитей
кажущегося порядка
и разношёрстных событий.
Женщина пряжу распустит,
день перевяжет на вечер.
В небе появится спутник,
но пролетит мимо встречи.
Вечером снова за спицы...
Время комочком подпрыгнет
и до восхода продлится,
в космосе делая сдвиги.
Вместе сойдутся планеты,
холод на холод меняя.
Временно будут согреты
пряжей забытого рая.
Утро дополнит картину
небом, продрогшим до нитки.
Спицы не так уж невинны...
День посчитает убытки.
Что соберёт - то очистит,
чётко вгоняя в систему
неоспоримости истин.
Не подчинится лишь время.
В кошмар снегов вошёл декабрьский вечер,
сорвав метель с остынувших небес.
В календаре моём он не отмечен -
для катаклизмов не хватило мест.
Над колокольней ветер рвёт и свищет,
и у подножия взбивает снег,
который влагой ледников насыщен.
Вот-вот растает, увлечёт ковчег...
Всего мгновенье длился жуткий холод,
но растянулось время на века.
На зеркала хрустальные расколот
вечерний звон, где мы - колокола.
Сойти бы с линии нуля,
остановить бы колесницу,
в которой вожжи не рулят,
а кони мчатся, словно птицы...
Длина дороги кольцевой
не поддаётся измеренью,
не покрывается пыльцой
и кривизною совершенна.
По кромке можно век летать
и долетаться до бессмертья.
Простор, безлюдность, простота
и бесконечность километров...
Начало и конец - внутри
неразорвавшейся вселенной.
Витают сотнями нули,
в которых лошади бессменны.
Эмоции твои непостоянны.
Штиль переходит в бурю - и назад.
То синева, то ураган багряный...
Меняются местами полюса.
Опасен ты, таинственен, прекрасен
во всех своих оттенках бытия.
Я за тобою следую негласно,
как за линкором следует ладья,
и подбираю выброшенных за борт,
врачую раны их, на материк
переправляю. Сути звездопада
им не понять. Линкор - король интриг.
Эмоции штормят, метают копья
в спокойствие воды. И знаю я,
что мой король боится мелководья...
Плыву за ним, как верная ладья.
Красный цвет разберу на оттенки. Добавлю белила,
чтобы розовым смыслом и целью наполнился день.
Тёмных красок на пару часов нашей ночи хватило.
Утром тени уйдут, соскользнув с остывающих стен.
Ухожу в ойкумену, где розово светятся лица.
Горизонт впереди с бесконечной подачей любви.
Верю в цвет миража, что само по себе небылица.
Только он может нежной палитрой меня вдохновить.
Алый воздух разбавлю... и розово сгладятся дали.
И поднимется солнце, как роза в картине Дали.
Я хочу чтобы в розовом свете любовь разгадали.
Запасаюсь объёмом и качеством нужных белил.
Нарисую на сердце твоём
оберег из камней драгоценных
и молитва моя оживёт,
воздвигая защитные стены.
Нерушимая крепость - твой дом,
центр вселенной, покой и отрада,
сад цветущий, река под мостом,
бесподобный разбег водопада...
В нём дыхание жизни и тень
дум твоих, беспокойных и тихих,
ночь прохладная, ласковый день,
бесшабашные бури и вихри...
Лёгким, еле заметным мазком,
нарисую летящую птицу.
Присмотрись хорошенько - знаком
образ, что над тобою кружится?
Вертится круглый мир.
Скачут по кругу тени.
Выгнут волной пунктир.
Повода нет для трений.
Я создаю углы
и провожу тоннели.
Но и они круглы -
соединяют цели.
Не разобьётся лоб,
если везде округло.
Даже прямой подкоп
мой округлился в купол.
Что-то случилось вдруг
с миром прямолинейным.
Месяцем выгнут лук.
Выстрелит ли прицельно?
Кажется, что стрела
прямо летит до сердца...
Но и она кругла -
будет вокруг вертеться.
Кружевам расплетаю нити.
Станут проще, прямей, длинней.
Ничего в них не утаится,
заблудиться нельзя теперь.
Не узнает клубок ни края,
ни о том, что земля кругла.
И наступит пора простая -
ни окружности, ни угла...
Украшали узоры время,
зачаровывали сердца.
И водили вокруг эдема,
сбросив кружево на глаза.
Гор, курганов, холмов не будет.
Под газон подстрижётся лес.
Путь к любому из нас не труден,
если нет кружевных чудес.
Ночь Купальская. Свет распевов.
Ароматом наполнен воздух.
Небо томно склонилось к девам
посмотреть на венки и воду.
Плотно горы к земле припали,
горбоносностью настрадавшись,
и для них распахнулись дали...
Хорошо б с девами бродяжить!
По траве невесомой плыть бы
испаряющимся туманом
и в конце навсегда погибнуть...
Мир не вспомнит о великанах.
Месяц вышел, такой же хмурый
и горбатый, прилёг на травы.
В небе тоже свои сумбуры,
шуры-муры и даже драмы.
Припадая к земле, задумал
распылиться до горизонта.
Там и встретились два безумца.
Девы плачут... Вернуться поздно.