-Кто стучится в дверь моя,
Видишь, дома нет никто?
-Это я, твой Пентагон,
Бомбу я тебе принёс.
Блёклый розан,
Пыльный локон,
Кончик банта голубого,
Позабытые записки,
Бредни сердца молодого,
В пламя яркое камина
Я бросаю безучастно
И трещат, в огне, остатки
Неудач моих и счастья.
И уж, если гол и бос,
Лучше саван сшей заране.
Тот имеет право жить,
У кого звенит в кармане.
Кто стучится в дверь ко мне,
С толстой бомбой на ремне?
Это он, это он -
Кровожадный Пентагон!
Живы ветреные клятвы,
Убегают струйкой дыма.
И божок любви лукавый
Улыбается незримо.
И гляжу, в мечах о прошлом,
Я на пламя.
Без следа догорают искры.
Доброй ночи,
Навсегда...
И уж, если гол и бос,
Лучше саван сшей заране.
Тот имеет право жить,
У кого звенит в кармане.
* * *
Десятый-двадцатый
Что нам пророчат ненастные ночи,
Смерть ли нам суждена,
Или родятся в пепле столетий
Новые времена?
Ведь каждый десятый
И каждый двадцатый
Агент ЦРУ.
Ведь каждый десятый
И каждый двадцатый
Агент ЦРУ.
Шёл бы и шёл бы, тёмный, сквозь темень,
Не понимая глаз,
Тихо шепча, всё равно не услышат:
"Я умираю за Вас".
Ведь каждый десятый
И каждый двадцатый
Агент ЦРУ.
Ведь каждый десятый
И каждый двадцатый
Агент ЦРУ.
...
Кто же дорогу ночью отыщет
На таком ветру?
Там, в темноте, на суку скрипучем
Ветер качает труп.
Ведь каждый десятый
И каждый двадцатый
Агент ЦРУ.
Ведь каждый десятый
И каждый двадцатый
Агент ЦРУ.
А ведь кому - то ненастные ночи
Пророчат свободы свет
И возродится новое время
Из пепла прошлых лет.
И не будет десятых,
Е будет двадцатых,
Ведь все в ЦРУ.
И не будет десятых,
Е будет двадцатых,
Ведь все в ЦРУ.
* * *
Гостья
Смены сезона текущий момент -
Осень.
Буйство, смешение, эксперимент
краски.
Непредсказуемый эквивалент
ласки
Не предъявляющей свой документ
гостьи.
Скромно явилась, собой заслонив
лето.
Тихо подкралась и все заняла
место.
Рыжая, страстная - чья ты, скажи,
невеста?
Что за волшебная песня тобой
спета?
Словно зовущий мираж в пустоте
звуки
Томно вибрируют, трепетом сжав
душу.
Сердце в минор заманив, зазовут
слушать
И ощущать тебя, лишь протянув
руку.
В сети свои жертву поймав
топишь
В чаше бездонной, в бездумной любви
губишь.
* * *
Ландскнехт (готическая комната)
- Ах, - прошептал я, обращаясь к ночи,
- Земля - благоухающий цветок,
пестиком и тычинками коему служат
луна и звезды!
Глаза мои смыкались от усталости,
я затворил окошко,
и на нем появился крест Голгофы
- черный в желтом сиянии стекол.
Мало того, что в полночь
- в час, предоставленный драконам и чертям,
- гном высасывает масло
из моего светильника!
Мало того, что кормилица
под заунывное пение
убаюкивает мертворожденного младенца,
уложив его в шлем моего родителя.
Мало того, что слышно,
как скелет замурованного ландскнехта
стукается о стенку лбом,
локтями и коленями.
Мало того, что мой прадед
выступает во весь рост из своей трухлявой рамы
и окунает латную рукавицу
в кропильницу со святой водой.
А туг еще карлик Скарбо
вонзается зубами мне в шею
и, думая залечить кровоточащую рану,
запускает в нее свой железный палец,
Докрасна раскаленный в очаге.
* * *
Радиация
Бывшую страсть укрась ураном -
Тело тает и так быстро.
Благосклонны к потерям раны -
Станет здесь без тебя чисто.
Преют руки во тьме карманной -
Плачут ангелы, курят бесы.
Тонет ложечка в каше манной -
Станет здесь без тебя тесно.
Вот уже плюясь и шипя
Змей библейский ползёт в дупло.
Двери подвалов тяжко скрипят -
Станет здесь без тебя тепло.
Вот уж не больно, вот уж не страшно,
Белые флаги красиво горят
В мёртвых руках. И уже не важно
Что же останется здесь без тебя.
* * *
Рецепт
Зачерпни
Горсть
Черепаховых черепов.
В чашу
Положи их.
Поперчи.
Гость
Пришедший
Оценит
Целостность
Древнего блюда.
Он будет
Хрустеть
Веками костей.
Припев:
И поймёт тогда
Гость
Прошлого горесть,
И ведут его куда
Грядущие года.
Ещё
Оторви у танка
Меченый панцирь,
Выверни наизнанку,
И борщом
Наполни.
Пальцами
Пусть выскребает гость
Пришедший
Поджарки румяные
Цвета хаки.
Пальцами
Пусть выскребает гость
Пришедший
Поджарки румяные
Цвета хаки.
Припев:
И поймёт тогда
Гость
Прошлого горесть,
И ведут его куда
Грядущие года.
* * *
Табор
Грустно - грустно последние листья,
Не играя уже, не горя,
Под гнетущей, погаснувшей высью,
Над заслеженной грязью и слизью
Осыпались, в конце октября.
И напрасно так шумно, так слепо,
Приподнявшись, неслись над землёй,
Словно, где-то не кончилось лето,
Может - там, за распаханным следом,
За тележной цыганской семьёй.
Люди жили тревожней и тише
И смотрели в окно иногда.
Был на улице говор не слышен,
Было слышно, как воют над крышей
Ветер, ливень и провода.
Так зачем, проявляя участье,
Между туч проносилась луна
И светилась, во мраке ненастья,
Словно призрак весеннего счастья,
В красоте неизменной, одна.
Под луной этой светлой и низкой
Мне ещё становилось трудней
Видеть табор под бурею мглистой,
Видеть ливень и грязь и, со свистом,
Ворох листьев, летящий за ней.
* * *
Упс-тупс тра-ля-ля
Я высосу из пальца
Теорию свою
И выплюну на блюдце.
Я каждому китайцу
Фонарик подарю, -
Пусть люди посмеются.
Упс-тупс, упс-тупс.
Тра-ля-ля, тра-ля-ля.
Я выкину подушку
В помойное ведро,
И там улягусь спать.
Я заведу зверюшку
Для обработки дров.
Я научусь летать.
Упс-тупс, упс-тупс.
Тра-ля-ля, тра-ля-ля.
Я смастерю ракету
Из баночек пивных,
Пускай летит на Марс!
Я сделаю всё это
Для близких и родных,
Но только не сейчас.
Упс-тупс, упс-тупс.
Тра-ля-ля, тра-ля-ля.
* * *
Закрепощённая душа
Закрепощенная душа
Блуждала ночью у обрыва
Во тьме кромешной.
Госпожа
В сиянье звезд была красива
Под белым снегом в январе,
Под легкий пар из уст младенца,
Закутана вся в серебре
И только золотое сердце.
Куда она держала путь?
В какие страны направлялась?
Кому она сжимала грудь,
Когда в проходе появлялась?
Кто, все же уходя за ней,
Не оставлял и капли следа?
Переступая сквозь рубеж всех дней,
Смотрел на небо.
И растворяясь в пустоте,
Под руку с верной госпожою,
Осознавая в темноте
Он говорил, что лишь с тобою
Я может быть чего - то стою.
* * *
Жизнь
Жизнь утекает по странному руслу реки-судьбы.
Нервы дрожат, оголяясь в неровном фрагменте весны,
кутаясь потом в пушистые одежды счастливых мгновений
или ныряя в бесцветное желе равнодушия ко всему.
Смысл жизни даётся ненадолго в объятия больному разуму,
Бежит вприпрыжку жизнеощущение.
Мысли обретают форму кренделя,
а наблюдение действительности посыпает их маком хорошей погоды
и запекает для получения полноценных продуктов питания
для пошатнувшейся психики.
Смысл жизни даётся ненадолго в объятия больному разуму,
Бежит вприпрыжку жизнеощущение.
Удовлетворение собой на мгновение делает мысли лёгкими,
чтобы в другое мгновение они обрели двойную тяжесть.
Неопределённость ставит в растерянную позу самолюбие.
Ловись рыбка большая и маленькая,
а лучше плыви себе мимо.
|
|
|
Сайт "Художники" Доска об'явлений для музыкантов |