На электрической конке
Ехали две девчонки.
Солнце на них играло
Как попугай наш, Артаньян.
И, на бульваре, звонкий
Щебет. А над Петровкой
Музыка! Обе сжимают шляпки,
И смеются: - Тирьям-пирьям!
Если полюбит эта,
Значит, тебе - победа;
Важная эполета,
Орден и высокий чин...
А если полюбит - эта,
То, значит, тебе - билетов
На миллиён целковых,
И завод стальных пружин.
На электрической конке
Ехали две девчонки.
Солнце на них игралось,
Как попугайчик наш, Артаньян...
* * *
05.Я так и остался
Я так и остался тронут, чуть-чуть, Пеньем сирен и лун. Пусть их забросил, и сам с балкона Наставлю того, кто юн: "- Светила прохладны эти, Накладны и неверны... Одна мечта..." Несут букеты - Нету цены! Бледнеет сердце. Нету цены. Но всё же, остался тронут. В бинокль свысока гляжу. Мой мозг - тысяча светлых комнат, Мыслей волнистый шум. Любовью дни согреты, Земные пути видны... А тут - мечта, с карбидным светом - Нету цены! Бледнеет сердце. Нету цены. Немного остался двинут, Помню, как вас зовут: Армонс, Калерия, Жозефина - Младость свою блюдут. Откуда же этот трепет? Возгласы так смешны... Горит мечта, и магний слепит - Нету цены! Бледнеет сердце. Нету цены! Нету цены.
* * *
06.Когда ты не нравишься мне
Когда ты не нравишься мне, (бывают такие дни), Когда ты несёшь чёрт знает что, А я в порядке, но ты знаешь, это пытка - всё время слушать тебя... - Чему-то улыбаются мои друзья. Чему-то улыбаются мои друзья. Они как дети, им похуй - Живут во сне заводном. Листают порно в раю. А я свалился на землю - Подумаешь, немного пью... Я прочёл в ROLLING STOUNE Что я голубой и пью. А эти китайцы!!! А эти, как их?! - Фак их! И всю весну По телевизору в мире какой-то бред. Моя гитара не дышит, не строит - Весь месяц бренчит одно... Да, я заметил: вы заодно! Вы заодно. Когда ты не нравишься мне, Я знаю, что этот мир Проигран. Музыки нету. Нормальных слов давно нету. В какой-то тупой стране Сидят два призрака за столом. А где-то за морями, за всеми портами, На белой яхте, по волнам цветным, Мы уплываем. В счастливой рекламе, На тёплой палубе вместе стоим. Мы уплываем, и машем руками. На тёплой палубе вместе стоим. - Прощайте! - машем цветными руками... Мы уплываем на белой рекламе, На тёплой палубе вместе стоим...
* * *
07.Хорошие люди
Дмитрию Фёдоровичу Терехову.
На день его рождения.
Хорошие люди - над облаком,
Под куполом, под золотым углом,
Висят себе, не мешают,
Ни ласточкам, ни мышам...
Их лица - зерцала большой души -
Возвышены, чудо, как хороши!
Бегут лучи по узорам мантий,
По ватникам и клешам.
А плохие люди, как стихи без чувств,
Грядут в корзину, глотают ус.
Проламывая паркеты,
Закатывают глаза.
Их лица матёрый доит враг.
Все нарисованы как-то так...
Бывало, и спятит высокий мир -
Зарится в те низа.
И третьи люди собрались тут.
Мечтают, слушают и поют.
Назвавшие всё на свете,
Намечены лишь едва...
Красноречивы и неясны,
Ссыпая звёздную пыль с ресниц,
Они ещё не имеют лиц;
Отчётливей - имена.
И за пределами всех глубин,
И высей, всех-всех - ещё Один.
Один ничего не знает -
Загвоздка для мудрецов.
Картины мира чудной Артист,
Всё время путает верх и низ...
Встань на уходящем в ничто
краю -
Увидишь Его лицо.
* * *
Шанс-out
Если бы мы это взаправду считали жизнью.
Если б, умели жить и считались с жизнью...
Я бы любил её.
Мы бы имели всё. Всё:
пять чёрных детей, и морщины от белых слёз.
Если бы все грехи попадались - сладки.
Если бы эти строчки не лезли в дом.
Мы бы гнали коньячный спирт.
Мы бы читали "Пиф".
И в церкви стояли как ангелы,
выше звёзд.
Если бы не эта её привычка любить брильянты.
Если бы тут всё росло немного быстрей.
Если не предавать.
Ночью немного спать... -
Вряд ли бы этот мир сделался слишком прост.
...................
Если б, не эта печаль в приболевшем сердце.
Не эти дожди и деньги, и что-то там с сердцем...
Я бы любил её. Мы бы имели всё. Всё:
Вечную мебель, и заросли майских роз.
Если бы мы это взаправду считали жизнью...
* * *
Богиня-машина
По мысли моей, эта чашка - игра: вот рама, картина, и ей она как бы снится. Но редкая вещь вне наших зрачков, в натюрморте, жива. Ей счастье и жизнь - во взгляде сонном моём стоять меж лимонов, в свету... Но, может быть, чья-то красивая вещь - я сам тут, печальным объектом цвету. Творю свой сигнал, в равновесьи кружась; как всякий на сцене стою. Богиня! Машина! Вступай, говорю! Грешат отношенья. Разлад - говорю! Придёт, как любовь, всем раскладам конец. Погожим, растерянным днём. Поделятся вещи, как цифры в уме, сойдутся братки-оппоненты во всём. Но это в масштабах вселенских, а здесь, в уютной, приватной глуши, предметы все, плоскости - царства свои глаза омывают, как воды души. Бывало, возникнет новый сюжет - слепой, безымянный, у ног. Во внешнюю тьму астронавтом войдёшь. Пространство дополнит цветок, завиток... О, как ещё действует! - линза и свет. Вниманию верен Субъект. Зудит отвлекатель, ласкается сон. Но жители долго глядят из окон. И каждый щелчок - то рожденье, то - смерть. Всё пристальней взгляд хоровой... ............... Деревья так тихо над речкой стоят - ну, что же не скажешь, возлюбленный мой?!
* * *
Детские цветы
Детские цветы в апреле. Ржавые находки марта. Двор подводен и прекрасен - несгоримте от стыда. Здравствуй, здравствуй мир мой лучший! Здравствуй год родной, китайский. Только новый календарик стал не новым навсегда. Детские цветы апреля, и вдали пилотки рая... Будь весна-красна как хочешь! Просвещай свои кусты... Даже мы, здоровым боком, как собаки понимаем, что когда нибудь на свете будем новы и чисты. Детские цветы как пальмы достигают облака и уплывают в Абакан, и неизвестно, что потом. Может быть и нам придётся - перелётными цветами. Может быть и мы пробьёмся - хоть немного не умрём.
* * *
Ляжем с тобой
Ляжем с тобой как братья -
(где твой осиный стан?)
Тоже уставший, кстати,
наш боевой диван.
Что-то в тебе "такое" -
тоже и ест, и пьёт...
В самом счастливом строе
живёт.
Вещие тепловозы
будут тебе трубить.
Мощные водовозы
будут весну возить.
Будешь и ты, кругляшка,
полная как луна.
Правда, тебе не страшно? -
моя
Страна!
Долго металась тройка -
птица безумных крыл.
- Где ты, моя надстройка! -
базис урчал и ныл.
Но стал перегиб коленцем;
классы ушли в забой...
А у тебя под сердцем -
любовь.
Так, ляжем с тобой как братья -
(где твой, товарищ, стан?)
Тоже уставший, кстати,
наш полевой диван.
Что-то в тебе "такое"
в спайке - что мой завод -
в самом счастливом строе
живёт.
Что-то в тебе "такое" -
честно и ест, и пьёт.
По моему покрою -
живёт!
* * *
Мост
День застыл, как весы. Невские вьются сны. Мироточат дома - их всё лечат. Из далека, всё той же дует в окно мечтой. Лес, да пенька с тоской навстречу. Цветные полоски ветра, солнца немая блажь. Полуденный лязг стихает, где-то овально гудит юла. Каменный сон, желтея, плывёт как угорь. Вот - два света. Мост летом. Скобками сбитый остров, как приставка "святой" - Сент-Китеж всплыл. Корабль, в открытое небо носом ринулся, и остыл. Вхожи матросы в Свет, вон - шевелят крылами... Жгут два света над нами. В застывших цветах и дугах пена красивых дней. Себя отдельным от сна и друга почувствуешь тут сильней. Радость на сердце, но и слеза, что до конца нельзя! Как вам, снам медным - нам, смертным. В желтеющем мире плохо. Что, правда? другого нет? Как смело с трёх берегов эпоха шлёт невесть куда привет! Взгляды сливаются в купол: все ждут начала фуги... Выше звуков - крест-флюгер. Молиться, не зная Бога, поверить ему с нуля. В саду Таврическом, в три года, кто-то отвлёк меня. Я ответил, зачем-то, и всё! Всё: два света, мост летом... Эх, мост летом! Мост летом...
* * *
Ниагара
Я всё тот же любимчик богов и лазурных брызг.
И стою под сенью известного водопада.
Но протекции вянут с годами, и охота вниз.
Я русский турист, секу: брезглива сия Канада.
Я всё так же ангел, и есть ко мне интерес.
Издали вглядеться - почти не видать урона.
Но святой Лаврентий! - спаси меня от чудес
водяного зверя, божественного Гурона.
Души падают отвесно, и блистая, достигают дна.
Я проснулся в хороводе, и рука моя
зелена.
Европейские традиции мрака сильнее чем кола и джаз.
Я проснулся ещё раз,
проснулся ещё раз,
ещё раз...
Я всё прежний мальчик, забудьте мои года.
Наглядевшись девок, вдыхаю святую воду.
Благодать как Англия - настойчива и тверда;
душа моя - как погода.
Потому мне страшно: легко сигануть туда -
в основанье радуг известного водопада;
в жёлтом целлофане запутаться навсегда...
Я русский турист, мне кроме воды
от вас ничего не надо!
Души падают отвесно, и блистая, достигают дна.
Я проснулся в хороводе, и рука моя
зелена.
Европейские традиции зла сильнее чем кола, чем джаз...
Я проснулся ещё раз,
проснулся ещё раз,
ещё раз...
* * *
Общий вагон
Ай! - наступил на Вас...
Ну, где ж, взять сто глаз!?
Как подобает - был назван следом.
Зато, теперь на третьей полке еду.
Сплю у самого неба.
Сплю до самого моря.
Сплю до самого дома,
До Крыма.
Припев:
Общий вагон.
Общий пардон.
С двадцатого года, как ехал -
Так едет он.
Зато, по кругу - водка,
И мягкий батон.
Но это - рядом,
А у нас все - бабы.
Везут еду они на рынок в центр.
С других краёв
Везут свои богатства.
С других планет
Везут свинину в Харьков.
Теперь я знаю, где - какие цены.
Но я не стану разглашать сии тайны!
Припев.
А я, роскошный, вот, еду к морю.
Аж неприлично, без затей и сумок.
На всех нас плюнув,
Пройдёт таможня.
Лишь глянут,
Трясти не будут.
Им дел тут на пару суток.
Едут мешки, а люди, -
Пройдут, и плюнут.
Припев:
..........................
Общий батон.
* * *
Палки и Банки
Палки из банки,
где вы, друзья?
- Сели на цветные санки,
не вернулися...
Оземь береты!
Радужный хвост
распустили. Как ракеты
навсегда задрали нос.
Были - другие.
Стали - вааще!
Все столицы победили,
и - привет! - ищи-свищи...
Чичи да Вени.
Белые те-
ни. Говорящие растенья
в темноте.
В городе Хуйске
жить бы, да жить.
В тёплом доме пионеров
барабаны сторожить.
Скучно, ей-богу,
мамке без вас.
Всё бездонной как-то плохо...
Да, глядишь -
не в первый раз!
Глянешь на небо.
Спустишь штаны.
Там, у вас всё время rainboy...
Нету смерти. Нет зимы.
Нету смерти...
Палки и банки.
Ёлки-копалки.
Ангелы-
Ы-
Ы-
ы
* * *
Шторм
Шторм. Глава твоя, смерть. На палубе Мёртвые танцуют джигу. Волны заливают пустую книгу. В ложечке гудит медь. Ветер поднимает пар Над чашкою. Хищная рука скучает. Как тут дописать, не пролив чаю В море, в свой коварный вар? Берег спятил, треплет платье. Ждёт с тревогой известий, но... Судно тонет. Там плач, проклятья, Хохот и "Отче наш", как одно. Десять душ на дюйм свечи - Прекрасные Данники солёной влаги. Сверим же часы, компаса и лаги - Молнии пера точны. Скалы голосят в туман. Любимая Бёдра им мочалит сила. Та же, что недавно во мне гостила, Закрутила с живым роман. - Дай мне утварь, очаг и травы. Дай мне сердце девы, и пса. Судно тонет, Стонет... Усталые души летят с листа.
* * *
Тирсис под сенью ив
Тирсис под сенью ив Мечтает о Нанетте, И голову склонив, Выводит на мюзетте: Любовью я, - тра, та, там, та, - томлюсь. К могиле я, - тра, та, там, та, - клонюсь. ............................... Овечки без мюзет - Ах, кроткие сердечки... Но словно за Нанетт - Запели вдруг овечки: В любви своей, - тра, та, там, та, - томлюсь. К тебе скорей, - тра, та, там, та, - вернусь! И верный пёс у ног Чувствителен к напасти. И тоже правит слог, Сколь можно грубой пасти: В любви своей, - тра, та, там, та, - клянусь! К тебе скорей, - тра, та, там, та, - прижмусь. ...................... Лишь эхо меж кустов, Не понимая горя, Не изменяет слов, Напевам слёзным вторя: Любовью я, - тра, та, там, та, - томлюсь. К могиле я, - тра, та, там, та, - клонюсь. Прощай, покуда жив - Тирсис! Прощай Нанета! Внимайте, кущи ив. Играй, взывай мюзета: Любовью я, - тра, та, там, та, - томлюсь. К могиле я, - тра, та, там, та, - клонюсь.
* * *
Варишь ли ты...
Варишь ли ты ворчанку, крутишь ли лунный фарш; вяжешь ли, хохоча, мне пояс от чёрных бед... Смыслы далёких кочек - уж это моя печаль; а счастье нашей делянки - это к тебе. Музыка вечной смерти чётко мешает спать. Розовые ежи подкапывают наш дом. Смутно подходит время - из-под земли пищат: - Пустите к вам на варенье! Не подведём! - Ужас как вы ошиблись: вот, вы не из этих мест, а мы тут живём с утра - всех знаем, чужих не ждём. Мы тут живём с утра, несём свой счастливый шест - быть от начала дня вдвоём. Боги там, не боги... - вечным не чужд уют. Как же мы опростились! - впору просить души. Тоже вот: быт, хозяйство, всякий священный труд... Зря вы нашли нас, судьи, в этой глуши. Видит глухое племя: тщетные их труды. Век золотой не кончен - как погубить иной?! Где-то в самом начале недостаёт беды. Там от сотворенья почвы - мир и покой. Варишь ли, копошишься, просто сидишь вот так... Буднично ворожишь, и смерть на ум нейдёт. Смысл далёких кочек, стройный как Зодиак, тихо в сердце моём растёт.
|
|
|
Сайт "Художники" Доска об'явлений для музыкантов |