|
|
Он за сезон достал нас Колымой, Чуть что - так сразу: "Вот у нас, на Колыме...", Деваться некуда и тут хоть волком вой, И я завыл - всё это не по мне. Мы тоже побывали кое-где, И повидали всякого немало, Но всех забил колымский геодед, Он рта нам не давал раскрыть с вокзала.
Любую тему, всякий разговор На Колыму он без труда сводил, А, если затевался жаркий спор, Он по колымским правилам судил. Поймите верно: я не против Колымы, Но есть ещё Камчатка и Урал, И по-хорошему обидно за Таймыр, Хотя я там ни разу не бывал.
А, в общем, был он парень неплохой, К вину и женщинам пристрастие питал, Когда б не это недержанье Колымой, Его б любой любил и уважал. А то, бывало, только сядем пить, Захорошеем, приняв по второй, Он тут же начинает пули лить, Как он пивал колымскою порой.
А после пятой пяткой стукал в грудь: На Колыме, мол, стужа - я те дам! И по большому выйти - просто жуть, Не каждому, короче, по зубам. Он мог часами гнуть за Колыму, Такие байки плел, что уши вяли, И одного я только не пойму: А если б он работал в Сенегале?
Он за сезон достал нас Колымой, Она теперь мне часто сниться стала, И я во сне такой насупленный герой, Беру отсчёты на далёких перевалах. Иду нелёгкою таёжною тропой И не боюсь ни гнуса, ни пурги я, А просыпаюсь мокрый и больной: На Колыму пристала аллергия.
В сё проходит, все когда-нибудь кончаетсяНезаметно и, как водится, никак, А потом обратно возвращается Словно в первый раз, как натощак. Маются издёрганные гномики, Чешут репки в поисках пути, Как свои запущенные домики От беды немыслимой спасти.
Все не так, не так опять, как надо, Снова пляшут лошади вразнос, Как меча Дамоклова громада, Нависает простенький вопрос: Быть иль не быть, Быть иль случаться? Пора решить: плыть, иль сплавляться? Пора решать: к чему стремиться? А, может быть, и нечего решать?
Все приходит, все когда-нибудь случается Неожиданно и чаще кое-как, Кто мечом, кто веером махается, Результат у всех один - пустяк. В липких снах мечтают сладко гномики, Репки под подушками держа. Как жуют, как трахаются кролики! Но съедят их, хоть забавных жаль!
И опять не так, не так, как надо, Снова пляшут лошади вразнос... Может быть, за следу<ю>щей преградой Есть ответ на проклятый вопрос: Быть иль не быть, Быть иль случаться? Пора решить: плыть, иль сплавляться? Пора решать: спать, иль проснуться? Так просыпайся ж, к черту, Бог с тобой!
Чем ближе к природе, Тем проще прощать, Чем ближе к свободе, Тем легче дышать. И близость растет И стремится к пределу, А мы между тем До сих пор не у дела.
На каждом окне Занавесок туман, И в каждой судьбе Есть обидный обман. И луч, проникая В случайную щель, Вдруг ясно укажет, Что ты здесь ничей.
Чем ближе к разлуке, Тем мы все добрей, И тискаем руки Уставших друзей. Уставших от нас И всегдашних забот, И кто-то опять Незаметно уйдет.
Что-то был в этом жесте, Что-то было в этом взгляде, Так порою, как к невесте, Мы идём к последней бляди. Только нам и горя нету, И, горя от нетерпенья, Все за чистую монету Принимаем в исступленье.
Мы обманываться рады И почти на все готовы, Нам совсем немного надо: Нежный взгляд, улыбка, слово... Остальное все допишем, Дорисуем, допоем мы, Даже очень, даже слишком, Есть у нас свои приемы.
Мы в делах не терпим фальши И с листа сечем обманы, Но тем более, чем дальше, Мы в любви беспечно пьяны. И пусть вянут розы в вазах - Нам ли слёзы лить в обиде? Небо мы с тобой в алмазах, Может быть, еще увидим.
***
М не с тобою как в пустыне,Сердце стынет, стынет, стынет, Боль уходит, боль все глуше, Мне с тобою лучше. И усталые глаза, И на локоне слеза, А на донышке души Свет огарочка дрожит, Свет огарочка дрожит.
След за следом, шаг за шагом, Тенью на снегу шершавом. Этот мир давно не нов, И в лесу все меньше дров. Если хочешь, если хочешь, Приходи хоть днём, хоть ночью Есть желанье - приходи, Если сплю я - разбуди, Если сплю я - разбуди.
Я словам твоим не верю, Но всегда открыты двери, И подолгу по ночам Тает толстая свеча. Если хочешь, если хочешь, Приходи, чего уж проще. Разберемся как-нибудь, Есть желанье - рядом будь, Есть желанье - рядом будь.
Мне с тобою как в пустыне, Сердце стынет, стынет, стынет, Боль уходит, боль все глуше, Мне с тобою лучше. Может, время просто сжалось, Нам оставив крохи, малость, Старых песен аромат? Я ли в этом виноват? Я ли в этом виноват?
Е сли нету страсти,То не жди добра, Всякие напасти, За бедой беда. Ляжешь и не встанешь, Встанешь - не шагнешь, Сам себя обманешь И поверишь в ложь.
Чахнуть будешь втуне В розовых ночах, Время полнолуний, Марьин цвет зачах. И падёт комета, Грянет жданный гром, В сумерках рассвета Ты покинешь дом.
И незваным гостем К дальним берегам, Если нету страсти, То не жди добра. Если нету страсти, То не жди добра, Всякие напасти, За бедой беда.
Как смел, как мог, я строил храм, Порой всерьёз, подчас играя, К его распахнутым вратам Вела тропинка полевая. Не по часам, но по годам Он вырастал и становился. Я чуда ждал, я Бога ждал, Но старый черт ко мне явился
С колодой за бубённых карт,И я поддался чёрным чарам,Я с тал играть и впал в азартИ со своим расстался даром.Чт о было шуткою, игрой,На час забавой и не боле,Мо ей вдруг сделалось судьбой,И стал над нею я не волен.
И не достроен , брошен храм,Тро па заросшая забыта.Там по углам никчемный хламИ д верь кривым ржавьём забита.Сво й бал здесь правит воронье,И б езысходны туч громады,Кру гом вранье, одно вранье,Пус ты глаза, глухи ограды.
Крапленых карт в колоде тьма, Осточертел бесовский блеф мне. И пусть пуста моя сума, Теперь я вижу и во тьме. И я вернусь - наступит миг, Туда, где так давно я не был. Храм обретет достойный лик И вознесет свой купол к небу.
Дочке Вечер зимний, поздний, Опустел наш двор, Начинают звёзды Тихий разговор. Ледяная горка Под луной блестит, Вёрткая позёмка Тропки серебрит.
Вдоволь наигравшись После ужина, В комнате убравшись, Как положено. Улеглась в кроватку, Папа сказку спел, И заснула сладко - Завтра много дел.
Тихо в доме нашем, Гаснет в окнах свет, Крепко спит Наташа И растёт во сне. За ночь ручки, ножки Наберутся сил. Спят в углу игрушки, Спит девчачий мир.
<Декабрь 1987>
Н и к чему суета вздорных прений,Геофизик-студент должен знать: Геофизика выше сомнений, Без любви к ней её не понять. Прочь - тревоги, рассейтесь - волненья, В Крым поедем - в горах все поймут: В нашем деле важно вдохновенье, Чтоб, как песня, был в радость нам труд.
Ремесло выбирают, меняют, А призванье - наш крест навсегда. Геофизика нас выбирает, Геофизика - наша судьба. По полям, по горам, по долинам Геофизике путь проложи, Полигон крымский стал нам трамплином, Высоко его марку держи.
Ну, а если тоска одолеет, Что ж, гитару настроить пора, И гитара нам души согреет, Посидим у ночного костра. Вспомним Крым и Прохладное вспомним И далёких подруг и друзей, Дружно выпьем и снова наполним За удачи грядущих полей...
умир вчерашний канул в анекдот, * * * К Оставив липкий след на пьедестале, И пьет запоем кинутый народ - Его пустые посулы достали. Под разговоры о "другом пути" Эпоха перемен ломает кости, Все идеалы спущены в сортир, А вместо них - палёной водки вдосталь.
Кумир вчерашний - нынешняя боль. Как душу не корчуй до самых пяток, Но сызмальства усвоенный пароль Не вытравить - ведь слово стало свято. А, наспех вышибая клином клин, Недолго достучаться до осколков, И на отца пойдет с дубиной сын, И старый друг посмотрит лютым волком.
Кумир вчерашний - притчей на устах, В столицах и любом углу медвежьем Частят его в сердцах и в пух и в прах, Уже лелея нового прилежно. Хоть подарил Господь давным-давно Простую мысль всему честному миру: "Не сотвори себе кумира", но У нас пока ни шагу без кумира.
<2005>
Вечерний ветер в клочья рвет жару постылую, И вот уже полегче нам дышать, Возьму гитару, запою свою любимую, Моих друзей просить не надо подпевать. И пусть сухие глотки иногда фальшивят чуть, Усталость песня снимет как рукой. А завтра снова в путь, а завтра снова в путь, Лишь снится нам покой.
А поутру, пока не выкатилось солнышко, Когда начнет минуты щелкать МВС*, Уйдут магнитчики, допив свой чай до донышка, Что б до жары успеть закончить рейс. А МЧБ** над головой качается, И пульт хранит прохладу темноты, И новый рейс, как песня, начинается Без суеты, баз суеты.
И пусть в маршруте на счету минута каждая, Про дни недели забываем на сезон. И понедельник иль суббота - маловажно нам, Погода здесь - единственный резон. Сегодня степь, а послезавтра мы уже в горах, Магнитка славится своею быстротой. Нам снова в путь пора, нам снова в путь пора, Лишь снится нам покой.
МЧБ* - магниточувствительный блок МВС** - магнитовариационная станция
Я бродяга и пропойца, Непутевый человек, Все, чему я научился, Я теперь забыл навек Ради розовой усмешки И напева одного: Мир - лишь луч от лика друга, Все иное - тень его.
Жизнь мелькает быстрокрыло, Заметая мигом след. Что вчера лишь было мило, Ныне уж в помине нет. Я ж хожу и похваляюсь, Что открыл я торжество: Мир - лишь луч от лика друга, Все иное - тень его.
Кто-то копит, собирает, Ожидая черных дней, На гроши года меняет, Растеряв меж тем друзей. Но твердит мне каждый череп Тайну гроба своего: Мир - лишь луч от лика друга, Все иное - тень его.
М оя старая женаСтала, словно Сатана, И домой я, как на пытку, Каждый вечер прихожу. А ведь как любил безмерно, И такая перемена! Лишь её услышу голос Я теперь, так весь дрожу.
Моя верная подруга Меня пилит, как супруга. Вот возьму и брошу в реку К тихоомутским чертям. Пусть узнают бесенята, С кем у нас живут ребята, И что ад нам на потеху, Там со смеху мы помрём.
Ах, любовь, царица мира, С твоего шального пира, Худо-бедно, косо-криво Еле ноги я унёс, И шатаясь, как былинка, Я в себя придти стараюсь, Отдуваюсь, отпиваюсь, Озабоченный всерьёз.
Как любилось, как бывалось, Как желалось, как давалось, Как порой не оставалось Сил ни капельки совсем. А какие песни пелись! Распрекраснейшая ересь, Но и песни поприелись И не слышно новых тем.
Вот такие вот делишки, Постарели шалунишки, Поседели, полысели, В карты режутся и пьют, Но по маленькой и в меру, А кому какое тело, Ну, кому какое дело? Где, почём и как дают.
Н ить судьбы оборвана,Бусы дней рассыпались, А в душе бездонная Черная дыра, До забвенья жадная, Ничего не жалует, Прорва ненасытная, Пьяная пора.
И погоды сонные, И тревоги томные, И течет безмолвная Подо льдом вода, Ни звенит, ни пенится, Круговерть, безделица, И тоскою стелятся Пьяные года.
А молчанья золото В пыль-песок измолото, По ветру развеялось, Дымом разнеслось, Но обмана не было, Боль манила белая Радостью потерянной, Пьяная любовь.
Н очка - моя золотая пора,Выспаться время найду до утра. Это ль не отрада - звёздный небосклон? Рассмотрю огромный мир со всех сторон. Разделяют звёзды одиночество, И светла моя ночная грусть. И легко о будущем пророчится, И любви несчастной не боюсь.
Днём заведён я, как автомат, И этой жизни совсем не рад. А ночью я день, что прошёл, как в бреду, На звёздную музыку переведу. Разделяют звёзды одиночество, И светла моя ночная грусть. И легко о будущем пророчится, И любви несчастной не боюсь.
Ночь - это время чудесных снов, Ночь - это время душевных слов. Лишь ночью мы можем любить без оглядки, Лишь ночью с собой не играем мы в прятки. Разделяют звёзды одиночество, И светла моя ночная грусть. И легко о будущем пророчится, И любви несчастной не боюсь.
О кна зашторенный проёмРассветный луч приемлет туго. Я не один - с тоской вдвоём, Своей недремлющей подругой.
Я для охраны стылых стен Бессонным часовым поставлен, Еще, конечно же, за тем, Чтоб отворять порою ставни.
А дом от старости скрипит, И труд мой скромный не напрасен. Но глас моих простых молитв, Чуть за ворота выйдя, гаснет.
Я от судьбы немного жду, Отринув праздные пирушки И злую цепкую вражду За цепь златую и кормушку.
И пусть не тот размах ресниц, Зато у сердца зорче зренье. И птиц полет и блеск зарниц Оно мне дарит в озаренье.
Всевышней волей круг времён И круто слит и крепко спаян, Не вижу ни просвета в нём, Но я не отхожу от ставен.
O ловянные солдатики любви,Маугли, согретые тоской. Лучше в печь, чем в путаной пыли Обретаться тенью холостой.
Тупит лед откованную сталь, Душу жжет холодная усмешка. Жизнь на кон слепым орлом поставь, Смерть на кон швырни разбитой решкой.
Рыпаться, хоть рыбой, хоть зверьем, Вкривь и в кровь раскачивая сердце, Прорастать проявленным быльем, Прозвучать хотя бы кратким скерцо.
И стекать расплавленной струей, Отдавая жар, в песок и глину, И звенеть последнею струной, Промыслы убогие отринув.
Оловянные солдатики любви Тают, унося свои напасти За пределы прожитой Земли... Генералы неподкупной страсти.
О пять трусит по тропке мой беглец,А я за ним слежу который год. Он полысел, но всё же молодец, Хотя и, несомненно, тихоход. Живой укор беспутству моему И лени, и куренью натощак! Я от души завидую ему, Счастливчику из рода молодчаг.
Надеюсь, что ему-то удалось Уйти, удрать, хитро слинять в кусты И, заплатив остатками волос, Избегнуть бестолковой суеты. Я по нему привык сверять часы И, на трусцу взирая, помечтать, Как, натянув спортивные трусы, Помчусь, покинув душную кровать.
О, мой беглец, мой утренний маяк, Тебе я посвящаю первый тост, Чтоб, улизнув из гущи передряг, Бежал ты, не сутулясь, в полный рост. И красной майки промельк меж ветвей Дразнил и звал, играя на бегу, Уверенность селя в душе моей, Что также я когда-нибудь смогу.
И с выпивкой попридержу коней, Займусь делами и долги верну, Ремонт закончу в комнате своей И обрету любимую жену. Вставая на рассвете раньше всех, Как Фигаро, повсюду успевать Я буду, и ко мне придёт успех, Меня начнут любить и уважать.
Опять трусит по тропке мой беглец, Опять я беспросветно пьян с утра, Живым укором тащится, подлец, Специально мимо нашего двора...
Т ы себя нарисовала,Но портрет мне твой не мил, Видно, красок стало мало, Не такую я любил. Не такую обожал я. На руках тебя ль носил? Ты себя нарисовала Из последних сил.
При случайных наших встречах Узнаю уже с трудом, И не ждёт тебя под вечер Позабытый тобой дом. Взгляд лучистый, голос нежный - Всё исчезло без следа. Ты себя нарисовала Неужели навсегда?
Нарисованная радость, Нарисованная грусть, Но, испытывая жалость, Я при встрече улыбнусь. Ты себя нарисовала Для кого? Зачем? Непонятная забава... Ты себя нарисовала...
Г равиметрист быть должен маленького роста,Под метр с кепкою и более ни чуть, Такой возьмёт отсчёты быстро, просто, В любых условиях себе проложит путь, Когда при нём в придачу два амбала: Прибороносец и ещё один с катком, Но жизнь течёт вдали от идеала, И мы мечты отложим на потом.
Гравиметрист, как Ванька-Встанька, на маршруте: Вставай, садись и пялься в окуляр, Блик мается, финтит, как будто шутит, И комары описали журнал. Когда подует ветер в восемь баллов, К гравиметру всем телом ты прильни И закрывай собою поддувало, И ожидай безоблачные дни.
Гравиметрист в полях не сеет и не пашет, "На ты" он с силой тяжести зато, И микрогал поймать сумеет даже, Когда вокруг не топает никто. Поля-поля, физточки, рейсы, трассы, И не унять тоску порой никак, Гравиметрист работает за баксы, Профессию же любит просто так.
Сквозняк листает книгу,Страницы шелестят, И пробегает мигом Событий пёстрый ряд. Вот Карл красив и молод, Он на лихом коне И только ищет повод Развеяться в войне.
Как время разбежалось, О, как сквозит в окно, А Карлу жить осталось Страницы две всего. А Карл в мирских заботах, Он вовлечен в борьбу. Не знает Карл, что кто-то Вершит его судьбу.
Последняя страница, Дочитана глава, Но что-то мне не спится, Хоть спать давно пора. Под утро звёзды тают, Сливаясь с синевой... Кто жизнь мою листает, Потише, Боже мой.
С лова находятся всегда,Слова останутся словами, Когда приходит в дом беда, Её осилишь лишь делами. Слова прозрачны и легки, Беспрекословно Вам послушны. Им верят, сердцу вопреки, И разбивают в дребезг души
Слова - последний мой удел, Коль переделать мир не в силах, Я ни у власти, ни у дел, Ищу завет в молитвах милых. Пусть говорят, что Бог - враньё, Молиться стану без сомненья. В словах спасение моё, Последний шанс на Воскресенье.
Словам, казалось, сноса нет, Но от пустого повторенья Они теряют смысл и свет, Теряют тайну вдохновенья. Я болтуном бывал не раз, Бросал впустую слов немало И тратил золотой запас, А на молитву не хватало.
С мотришь, смотришь на костёр,Ни о чём не думая, Догорает с треском он И стреляет углями.
Ноги томятся в тепле, Пояснице холодно, Без тебя тоскую по тебе, А с тобой без повода.
Превратился я на час В истукана скифского, Прикурю в который раз И раздую искры я.
Шёл бы, право, лучше спать, Но сижу, как сломанный. И подкину дров опять - Вспыхнет пламя сонное.
Смотришь, смотришь на костёр, Ни о чём не думая, Догорает с треском он И стреляет углями.
Сонька, Соня, Сонечка Просыпалась с солнышком, Печку затопила, примус разожгла, Тебе в поле-полюшке Выпадала долюшка Радости и горюшка Испытать сполна.
Припев: Навари нам, Соня, щей, Благо, есть капуста, На Шегерлы*, на Шегерлы Жить с тобой нам, Соня, вкусно.
Чтоб работать с норовом, Надо кушать здорово, Мы впервые поваром не обделены, Соня, наша муза, Кормит нас от пуза, Так в столовой вуза Не питались мы.
Припев
У став от рабского труда,Не находя ни в чем отрады, Вдруг понимаешь: кончить надо И застрелиться навсегда. Зачем оттягивать исход? Поставим крест, расставим точки. Чем сатанеть от заморочки, Давай по пуле пустим в лоб. Как суетливы все вокруг! Чего-то ждут, а ведь напрасно. Мне это как-то стало ясно, Давай отравимся, мой друг. Отринь тоску очередей И коммунальные разборки, Достань хрусталь из старой горки И яду до краев налей. Когда ни охнуть, ни вздохнуть, Ходили мы, бывало, в баню, Теперь и баня не про Ваню, Давай утонем где-нибудь. Лишимся пошлости земной, Замкнувши круг, вернемся в лоно, Нырнем с увядшего газона. Давай утопимся, друг мой. Но есть иные рубежи На человеческом пределе, Устав от водки за недели, Петлю себе и мне свяжи. Изжога мучает с утра И не кончается похмелье, Когда от водки нет веселья, Уже повеситься пора. Толстой, конечно, учудил: Вагоном переехал Анну, А я бы Анну сунул в ванну И аккуратно б вены вскрыл. Когда ни музыки, ни сил, И все обрыдло бесконечно, Мы примем ванну, друг сердечный, Я бритву дивную купил. Скелет с отточенной косой, Кося глазницами навылет, Вершит минуты роковые, Портрет ужасен, но постой. Смерть не старуха, не урод, К чему затасканные штампы? Когда потухнут лампы рампы, Свершим последний переход.
Ты одна ли? - Себе ответствуй,Не живет ли в тебе иная? Видя связи причин и следствий, Ты одна ли, Уже не знаю.
Кто мосты за тобой сжигает, Чтобы греться на пепелище? Ты одна Или есть другая? Она тоже кого-то ищет.
Оглянуться порой не смея - За спиною огонь стеною. Не одна ты, Отныне с нею. И она, И она со тобою.
Ты откуда, такая нездешняя? Я ни с кем сравнить не могу, Разве с птицей, случайно севшею На заброшенном берегу Среди серых скал от стальных ветров Отдохнуть да и дальше в путь. Вот моя рука, вот мой скромный кров, Я помочь хочу чем-нибудь.
Но напрасны мои старания, Что ни сделаю, всё не так, И от слёз твоих я в отчаянье, Кто же я тебе - ведь не враг? Иль любимым быть мне заказано? Лишь транзитный пункт мой очаг? Ты - другая, мы очень разные И тебя я зря повстречал.
Стороной плывёт журавлиный клин, Уносясь от зимних обид, И летит за ним вслед, набравшись сил, Журавлёнок моей любви, Птица дальняя, непокорная, Доля царская - боль моя... Надоели синицы вздорные, Мне судьба - искать журавля.
Т ы такая вся домашняя,Ты сякая вся, уютная, Жаль, что съехавшею башнею Тормозишь порою круто ты, Не въезжая в ситуации, Обостряешь отношения. Грех пенять мне на реакцию - Выхожу из осложнений я.
Заверчусь я белкой стигнутой, Если вдруг с бедра прицелишься. Мое тело страстью выгнуто - К твоему же не приценишься. Мне не жалко злата-серебра, Потому что нет, и не было. Я к тебе с душой, по-доброму, Что глядишь косою стервою?
Я не лыком шит, а дратвою Перехвачен крепко-накрепко, Не хожу тропой обратною, Даже если и отплаканной. А могли же, получилось бы, Взятки гладки после праздника. Зареклась б потом -приснилось, мол, Тем приятней, чем проказливей.
Ты такая вся домашняя, Ты сякая вся, уютная, Только съехавшею башнею Тормозишь порою круто ты, И хожу, как отмороженный, Твоих стройных ног не лапоть я. Ты не мной сюда положена, И не мне тебя откапывать.
У афганца шрам через скулуИ на сердце у афганца шрам. Угодил афганец в кабалу К заполошным и кровавым снам. До сих пор, хоть дома уж давно, Он во сне стреляет все в людей, И в ночных кошмарах суждено Вновь и вновь терять ему друзей.
Он простым солдатом отслужил, И нужды как будто нет себя винить, В дальний ящик орден отложил, Стало стыдно вдруг его носить. Что он знал тогда, молокосос, На войну попавший невзначай? Что он мог тогда? - такой вопрос Задает себе афганец по ночам.
У афганца шрам через скулу Утром, бреясь, режется, чертясь, На висках заметив седину, В двадцать три на что она сдалась? Двадцать три, а нервы никуда, Но коль выжил, значит, надо жить, Только плакать разучился навсегда, И души слезой не остудить.
ходят золотые мальчики, У Вчерашних бесов сокоешники, Всё ниже флаги величальные, Всё выше крашеные рожки.
Но под сусальной позолотою Дрожит души пресветлой кружево, А горизонт рябит всклокочено, Солёной растекаясь лужею.
И немо удивленье раннее, Когда, ещё почти безглазые, Мы шарим кроткими руками, По простыням скользя боязливо.
И станут света искры-сполохи Будить, чертить по векам масляно, И грянет день под битым обухом, Стомятой кожей опоясанным.
Уходят золотые мальчики, Они соскучились, играючи, Они, играя, не состарились, Не обеднев, не зная промаха.
А мы им вслед глядим участливо, С щемящей грустью, чуть завистливо, Скудея страстью нерастраченной... Прощайте и за всё простите нас!
Он, ничего не объяснив, уехал в горы, Нам лишь гадать - на сколько и зачем, Тем самым оборвав все наши споры В разгар решенья мировых проблем. А мы остались с суетой своей и с водкой, У нас инфляция, у нас переворот, А он, наверное, расслабленной походкой По траверсу на солнышко идёт.
Он бросил нас, устав вконец, сломался, А мы сидим и всё чего-то ждём, Он пошататься по горам подался, Оставив нас под городским дождём. Мы тяжело живём, страдаем от запоев, Его нам не хватает - ну, так что ж? Он лезет в гору душу успокоить, А нас от новостей бросает в дрожь.
То наводненье, то землетрясенье, И катастрофы длинной чередой, Жизнь не проста - сплошное невезенье, А он уехал, сделав ход простой. Ему легко на скалах прохлаждаться, Висеть над пропастью, скользить по ледникам... У нас с тобой хватило сил остаться - Мы выдюжить должны, пока он там.
Ты помнишь, как цвела роскошно вишня И обещала райские плоды? Но ничего у вишенки не вышло, Пропали даром все ее труды.
Плохо, плохо, плохо, Если к тридцати Обрастают мохом Уши изнутри. Синька под глазами, А в душе бардак, И никто не знает, Жить нам дальше как.
Ты помнишь, как надежды нас питали, И были мы предчувствием полны? Чего не знамо сладко предвкушали И за собой не ведали вины.
Плохо, плохо, плохо, Если по утрам Перестало кофе Разгонять дурман. Сигарет по пачке Курим в день и пьем С каждым годом чаще И ничего не ждем.
Ты помнишь, как мы свято уповали На перлы дружбы и любви дары? Но что же нам с тобою они дали? Не больше ощущения игры.
Плохо, плохо, плохо, Если с тобой вдруг С облегченным вздохом Расстается друг. У любовей новых Старые счета, В жизни бестолковой Смысла ни черта.
Ты помнишь, как тянулись мы к познанью И дерзновенно устремлялись ввысь? В своем стремленье к тайне мирозданья Мы выше хрена вряд ли поднялись.
Плохо, плохо, плохо, Если в сорок пять Ты остался лохом, Не сумев понять, Для чего рожден был Ты на белый свет, И в твоей постылой Жизни счастья нет.
Года прошли, промчались, пролетели, Иссякли чувства, к жизни пыл угас, И вот уж, кроме водки и постели, Ничто не привлекает больше нас.
Плохо, плохо, плохо, Если в шестьдесят Жизнь твоя поблекла, Как осенний сад. Если нет в помине Веры никакой, Кто же в том повинен? Друг мой, Бог с тобой!
В люблялись мы и в дур и в умниц,И шли на всё, шли до конца, На перекрёстках шумных улиц Свои сжигали мы сердца. Как мотыльки на свечку ночью, Летели мы на красоту, И обжигали крылья в клочья И упирались в пустоту.
Когда от радости до боли Не час, не шаг - всего лишь взгляд, Когда усмешка обездолит, А позади мосты горят. Когда, казалось, нет спасенья, И жизнь разбита навсегда, Всходила радостью весенней Надежды синяя звезда.
И собирались вновь в дорогу, И счёт потерям не вели, Зла не копили, слава Богу, Мы просто жили, как могли.
В от и лето пробежало,Стынут звёзды по ночам, И в степи походкой пьяной Я шатаюсь по бурьянам, Я ищу душе причал. Минус лето - Минус жизни год, И невольно в душу Грусть войдёт. Минус лето - Минус сто дорог, Где ты, где ты, Мой родной порог?
По просёлочным дорогам Я мотаюсь от судьбы, И ни в чёрта и ни в Бога Я не верю - лишь дорога Мне поможет от беды. Минус лето - Минус жизни год, И невольно в душу Грусть войдёт. Минус лето - Минус сто дорог, Где ты, где ты, Мой родной порог?
И ни якоря, ни цели В заколдованном кругу, Но пока не надоели Суховеи и метели, От тоски я убегу. Минус лето - Минус жизни год, И невольно в душу Грусть войдёт. Минус лето - Минус сто дорог, Где ты, где ты, Мой родной порог?
сентябрь 1989, Актас, Казахстан
ак говорится с давних пор * * * К У нас: не пойманный - не вор, И мы грехи храним на дне души. Но все быстрей расплаты час, И настигает карма нас Теперь, когда мы в мыслях лишь грешим.
Когда нас жизнь берет в тиски, Мы хлещем водку от тоски, Надеясь на всегдашнее авось, Проблемы копим на потом, Они растут, как снежный ком, И тянут наши судьбы под откос.
Страшась порвать порочный круг, Друзей теряем и подруг, Стремясь от виноватости уйти. И самости махровой тень Нам застилает Божий день, И всё колдобистей и путаней пути.
Теперь не до серийных драм, Настало время быстрых карм, Наш счётчик захлебнулся и заглох. И все быстрей расплаты час, И настигает карма нас, А времени осталось лишь на вздох. <1998>
сё в волчьих стаях по уму, * * * В И тот не нужен никому, Кто, захромав, плетётся где-то сзади, Ему не зыкнешь: слева, мол, зайди! И даже, чтобы просто лечь в засаде, Он вовремя не сможет доползти. Голодные, уставшие И воя на луну, Как кость, мы мысль доставшую Нас всех, грызём одну, Что волчья жизнь без продыха Отмеряна до промаха, Как, приземлившись на клыкастом пне, Ты с перебитой лапой Свою судьбу предчувствуя вполне.
Пока здоров и глотки рвёшь, Ты стае нужен и хорош, И волчий клин пронзает перелески, Горят глаза, и капает слюна, И удирающий ответствует сполна За леденящий душу голод зверский. И, мчась за дичью глупою, В сердцах не копим зло, Кого сегодня слопают, Тому не повезло. Следы оставил, бедненький, А мы - его наследники, Но, если след потерян, что тогда? Летели стаей слитою, А стали сворой сбитою, И тут уж ослабевшему беда.
Известен путь, проложен след От поражений до побед, И все сытее и умильней морды, У вожаков отменный аппетит, Отъевшись, стали с виду просто лорды, А кто-то сзади на троих трусит. Доест он, что осталось, Но и объедкам рад, Охота состоялась, И нынче не съедят. А завтра - как получится, Удача - дело случая, И волчий вой молитвой под луной. Помается, постонется Вполглазая бессонница, Забудется предутренней порой.
<2001>
Я - седьмая вода, круговерть, ерунда,Сколько в омуте зря хороводиться, От слепого греха до бесова вреда, Пустомелиться и слабоволиться? А когда хрусталем звон стоит над страной, И Россия о Промысле молится, Запиваю я слезы шестою водой, Но ни как не могу успокоиться.
А от пятой воды зарастают следы Злой беды и напасти отводятся, И на нивах дородных ни зги лебеды, И труды окупаются сторицей. По четвертой воде, обретая удел, Наш Креститель бродил с верой-посохом. Кто вне стоптанных троп Выбрать путь свой посмел, По четвертой воде - словно посуху.
Третьих вод глубина нам, увы, не дана, Даже если к руке рыба ластится, Вольный ветер послом и подругой луна, И судьба белой скатертью катится. Я о водах вторых расспросил бы Христа, Только мне ли беседовать с Господом? Жизнь моя - маета, и забот суета Застит душу мамоной-коростою.
В первых водах Вселенной зародыш-малек Трепыхался во тьме обездоленный, И торились подспорья дозвездных дорог Божьим правом и Божьею волею. Я ж - седьмая вода, лишь седьмая вода, Киселя мне хлебать не приходится. И встают беспросветным забором года, И с укором глядит Богородица.
З а все приходится платить,За радости и шалости, За все приходится платить Все до последней малости. За все приходится платить По векселям судеб, За выбор "Быть или не быть?" И за насущный хлеб.
За все приходится платить Деньгами или нервами, За все приходится платить Вторыми или первыми. За все приходится платить Сейчас или потом, И так иль этак будешь жить, Долг красен платежом.
За все приходится платить Родным, друзьям и женщинам, За все приходится платить, За песни и за вещи. За все приходится платить, Долги как снежный ком Растут, их лучше не копить, Не отквитать потом.
За все приходится платить, За дело и безделье, За все приходится платить, За веру и неверие. Платить приходится всегда, Лишь страшный Судный час Оплачен муками Христа За каждого из нас.
|
|
|
Сайт "Художники" Доска об'явлений для музыкантов |