Где-то, в Африке далёкой,
Вроде, в древности глубокой,
Вышла из воды - амёба,
И, решила жить в Европе.
Собралась, и в путь нелёгкий,
Дождь и ветер, снег глубокий,
Через поле и меж елей,
Держит путь к заветной цели.
Мы, меж тем, сказать забыли,
У амёбы ж ноги были,
Остальные части тела,
Вырастила между делом...
Обсуждают в кулуарах,
На учёных семинарах.
Ищут виды перехода,
Двести лет среди народов.
Не смущает их, однако,
Не находят, что никак их.
Степени, всё ж, получают,
И награды огребают.
Кандидаты, профессура,
Пресловутая гос-дура,
Все теорию толкают,
Ложь их всех не отвращает.
Ныне ж, где-то с "перестройки",
В выходной, напялив "тройку",
В церковь едет профессура,
А за ними и гос-дура.
Только, мне вот, непонятно,
В головах у них всё внятно?
Или скажет что начальник,
Всё исполнит такой "чайник".
Вот с иконой - пионеры,
Комсомольцы - бизнесмены,
Как такое мне развидеть?
Лучше б этого не видеть.
И торгующие в храмах,
В "мерседэсах" и с охраной.
Дьявол лучше б не придумал,
Что здесь человек удумал.
Всё ж, потомки той амёбы,
Добрались, таки, в Европу.
Расплодились, паразиты,
Переходные здесь виды.
Их узнать довольно просто,
По карьерному их росту,
И стремлению к наживе,
И как бесятся все с жиру.
По пресыщенному взгляду,
Ничему они не рады,
Никаких чувств не имеют,
Только "жар" грести умеют.
Ну, узнали вы амёбу?
С нами их учили в школах,
Даже были мы друзьями,
Их мы выбирали сами.
А потом геном проснулся,
В нём потребностей - не густо,
"Переходные" над нами,
"Жизнь" устроили нам с вами.
Закалила их природа,
Трудно жить среди народа.
Воплощают свои планы,
Нас считая за баранов,
Покрывает профессура,
И, конечно же, гос-дура,
Этих самых паразитов,
Этих гадов недобитых.
С детства вдалбливая в школах,
О "естественных отборах"...
Во все века, с начала исчисления,
Когда была другая ценность слов,
Среди людей сформировалось мнение,
Что словоблудие - способность дураков.
Иные времена и правила иные,
Теперь дурак уже повсюду в силе,
С трибун вещает, пишет в интернете,
На первых полосах в любой газете.
Их корабли и танки защищают,
Медали им дают и поощряют.
А Мудрость ныне в недостатке,
И, Правды нет в сухом остатке.
Всегда, о Господи ты, Боже!
За правду бьют тебя по роже.
Ведь правда - нелицеприятна,
А ложь всегда во всём - опрятна.
И вот ведь - удивительное дело,
Приходит в этот мир такое тело.
И, всеми силами ползёт наверх,
Он - паразит, он - интроверт.
И, смотришь, пишет уж законы,
Чтоб били все ему поклоны.
А, если кто пойдёт наперекор,
Тех ждёт на площади - костёр.
Всегда, о Господи ты, Боже!
За правду бьют тебя по роже.
Ведь правда - нелицеприятна,
А ложь всегда во всём - опрятна.
Красиво, в стильных антуражах,
В автомобильных экипажах.
Крамольную уничтожая мысль,
Роскошную имеет жизнь.
Пример такой - заразен смертно,
Ещё и почести несут ему - посмертно,
Когда придёт, а ведь придёт ему, пора,
Тогда закончится дурацкая игра.
Всегда, о Господи ты, Боже!
За правду бьют тебя по роже.
Ведь правда - нелицеприятна,
А ложь всегда во всём - опрятна.
И, эта мерзкая, до тошноты, система,
Доведена до совершенной схемы.
Кем управляет государство?
Одной безликой серой массой.
А дураку и подлецу,
Как говорится, всё к лицу.
Кто ж управляет дураком?
Боюсь, что с ним я не знаком...
На дне морском, средь холода и мрака,
В полнейшей тишине, живет Кусака.
Гибрид такой, толь рыба, то ли черепаха,
Не ведает она ни сожаления, ни страха.
Сама не знает, что она кусает,
Что надкусила, пожевала, уплывает...
Но, после этой рыбы-черепахи,
Вокруг лишь разрушенья, охи, ахи...
Всем портит жизнь с рождения до смерти,
И люди есть такие же на свете.
И, независимо от положения,
Урвать кусок - вот их предназначение.
Родители вбивают с детства,
Что цель - оправдывает средства.
И вот уже такое чадо,
Несёт собой - кусочек Ада.
Всем портит жизнь с рождения до смерти,
Немало мерзких тварей здесь, на свете.
И, независимо от положения,
Урвать кусок - вот их предназначение.
От сотворенья мира размножаются,
"Из грязи в князи" часто выбиваются.
Сожрут когда слабейших племя,
Придётся сЪесть своё же семя.
Не прилетели Ануннаки,
Зря выли во дворах собаки.
Промчалась мимо "колесница",
Оставив в небе лишь зарницу.
Хотя, ведь, если разобраться,
Что стоит им до нас добраться?
Я замечаю много дней,
ЧуднЫх на улицах людей.
Возможно, всё-таки добрались,
Под Homo замаскировались.
Следят за нами тут и там,
Ну ничего, нальют им по сто грамм,
И в Сапиенсов обратятся,
Пойдут в бюро трудоустройства,
И будут с ночи до утра,
В цеху, в курилке, "забивать козла".
Потом, все в местную пивнушку,
Гулять на полную катушку!
Двенадцать кружек и "чекушка",
Любимая для них подружка...
Корабль летит без экипажа,
Всегда какая-то здесь лажа.
Пошлют ещё кого к нам Ануннаки,
И будут так же выть собаки...
В одном, не всем известном месте,
Так вышло, что собрались вместе.
Все нефтяные короли,
Владельцы недр и земли.
Речь держит парень худощавый,
Такой обычный и прыщавый.
Со знаньем дела говорит,
Из древней он семьи - Левит.
Внимают, затаив дыханье,
Ведь клятву принесли - признанье,
Его главенства над собой,
Играет каждый свою роль.
Вам не покажет телевизор,
И не расскажет интернет,
Кто настоящий ваш Правитель,
Его как будто бы и нет.
Ведутся войны и, конфликты
Нас раздирают каждый день.
От мира мы уже отвыкли,
Враги кругом, всегда есть - цель.
И повод есть вцепиться в глотки,
От непохожести своей.
И ненависть в себе лелеять,
Чтоб в злобе вырастить детей.
Вам всем покажет телевизор,
И всё расскажет интернет,
Кого вам нужно ненавидеть,
В последующие десять лет.
Где в обществе ценна лишь глупость,
Нажива во "главе угла".
В нём легче ненависть и тупость,
Всех доведут до края дна.
Пробив его себе на радость,
Найдём не мудрость мы, а гадость.
Позволит что, приняв как пищу,
Найти очередное днище.
Про "разделяй и властвуй" все ли,
Читали, иль в кино смотрели?
Не просто праздная здесь фраза,
Задействуйте нейронов фазы.
Вам не покажет телевизор,
И не расскажет интернет,
Кто настоящий ваш Правитель,
Его как будто бы и нет.
Там, в чаще лесной, на опушке,
Стоит на поляне избушка.
Одна, и совсем без подружки,
Живёт в ней Царевна-лягушка.
Лет двести, примерно, Царевне,
Когда-то была как звезда.
Должна была стать Королевой,
Виной всему - месть колдуна.
Смешал он все травы лесные,
И были там соль и вода.
Заклятья читал возрастные,
Исполнились чтобы сполна.
И пожелал, чтоб к Царевне,
Как времени сбудется срок.
Пришёл богатырь здоровенный,
И Меч-Кладенец приволок.
И вот, много лет пролетело,
Лягушке уж жизнь не мила.
Тут видит она, прилетела,
Воткнулась с ней рядом - стрела.
А следом, чуть позже, явился,
К избушке её, молодец.
Побольше он сажени ростом,
За поясом - Меч-Кладенец.
Взмолилась Царевна-лягушка,
Давай-ка, меня выручай.
Целуй меня быстро, да в губы,
И, будем в избушке пить чай.
Потом, как поедем мы в город,
И свадьбу зажжём на весь мир.
Детишек тебе нарожаю,
Ведь ты же детей обожаешь...
Цветы мне, чтоб каждое утро,
В постель приносил на заре.
Возил меня в тёплые страны,
К примеру, в Дубай в Январе.
И, чтобы артистов с Европы,
И лучший диджей каждый день.
А в сиськи, и в губы, и в попу,
Налить силикона сажень.
Парикмахеры чтобы, портные, стряпухи,
Заботою жили весь день обо мне.
Подружки мои, чтобы даже "под мухой",
От зависти боль испытали в спине.
Послушал герой наш лягушкины речи,
Что голосом та говорит человечьим.
Достал из-за пояса Меч-Кладенец,
И сказочке этой пришёл тут - конец.
А, если хотите мораль угадать,
Не нужно давить так и наседать.
Особенно, если лягушки личина,
И Меч-Кладенец у мужчины.
К полуночи всё ближе стрелки на часах,
Уснул весь город, нет уж лишних мыслей.
И раздаёт Морфей покой, развеивая страх,
Отдохновенье от дневных забот и мыслей.
Эфир спокоен, в тишине безмолвной,
Услышь Вселенной мягкие шаги.
У "звёздных врат" туманностей бездонных,
Пределы отодвинуты Земли.
Всегда, в назначенные сроки,
Блуждая из пространства к голове.
Нам не подвластны мыслей строки,
Пришедшие ко мне извне.
Зигзаг канвы повествования,
И в этом, знаю, будет толк.
Проникнет в мир сквозь подсознание,
Как караулит жертву - волк.
Потом он делает движенье,
Всё ставит на свои места.
Не торопясь, без раздраженья,
И вот, готова уж - канва.
Всегда, в назначенные сроки,
Блуждая из пространства к голове.
Нам не подвластны мыслей строки,
Пришедшие ко мне извне.
Жонглируя высокопарными словами,
И, составляя их в четверостишия.
Пасьянс кладу я, словно, перед вами,
В минуты, между бурями, затишья.
Когда всё сложится в картины полотно,
Пусть это больно, странно, неприятно.
Отдам я сочинителю сопровождения его,
Тогда гармония всего становится понятна.
Всегда, в назначенные сроки,
Блуждая из пространства к голове.
Нам не подвластны мыслей строки,
Пришедшие ко мне извне...